У Марины был простой план, о котором она думала почти весь год: наконец-то провести отпуск вдвоём с мужем у моря. Андрей обещал, что на этот раз ничего не помешает. Билеты лежали в папке, номер в гостинице был забронирован, вещи почти собраны.
Но вечером, когда Марина раскладывала на кровати лёгкие платья, Андрей даже не поднял головы от телефона.
— Марин, ты только не расстраивайся, — произнёс он буднично. — На работе всё рухнуло. Придётся отменить поездку.
Внутри у неё болезненно сжалось. Не столько из-за самой отмены — к разочарованиям она давно привыкла. Просто в очередной раз стало очевидно: планы Андрея всегда имели больший вес, чем её мечты.
— Ничего, — тихо сказала Марина, заставляя себя улыбнуться. — Значит, отдохну дома. Почитаю, буду пить кофе на балконе, никуда не спешить.
Она уже представляла эту редкую роскошь: просыпаться без будильника, медленно листать любимые детективы, вечером смотреть на небо и не слышать срочных просьб. Впервые за долгие годы ей досталась бы целая квартира и несколько спокойных недель.
Марине даже показалось, что жизнь решила хоть немного её пожалеть.
Оказалось, у жизни было своеобразное представление о заботе.
— Кстати, мама звонила, — сообщил Андрей, довольно улыбаясь. — Она передумала ехать в санаторий. Говорит, зачем тратить деньги, если ты всё равно дома. Поживёт у нас, заодно и со мной увидится.
Марина медленно повернулась к нему.
Людмила Петровна.
Свекровь с твёрдым характером, безошибочным умением находить недостатки и уверенностью, что весь дом обязан вращаться вокруг неё.
— Сколько она собирается жить? — спросила Марина, хотя уже боялась ответа.
— Ну… около месяца. Правда здорово? — Андрей выглядел так, словно преподнёс жене прекрасный подарок.
Перед глазами Марины тут же возник её отпуск: плита, кастрюли, бесконечные поручения, недовольные замечания и полное отсутствие права распоряжаться собственной квартирой.
— Да, замечательно, — ответила она после короткой паузы.
Через три дня Людмила Петровна приехала и сразу вошла в квартиру с видом человека, который не гостить явился, а принимать под своё управление новое владение.
Едва сняв пальто, она огляделась.
— Марина, а почему сахар у вас хранится в этой банке? Разве так удобно?
Андрей засуетился рядом с матерью, помогая ей снять шарф и поставить сумку.
— Мам, проходи, устраивайся. Дорога не утомила?
Марина молча наблюдала за ними и уже тогда поняла: её отпуск закончился ещё до того, как начался. Теперь ей предстояло работать поваром, уборщицей и официанткой в собственной квартире.
— На обед борщ сваришь? — Людмила Петровна опустилась в кресло, будто это было её личное место. — Только не делай кислым. И мясо пусть хорошо проварится.
Марина не стала спорить. Она просто ушла на кухню.
Новые порядки
Свекровь освоилась с поразительной скоростью. К вечеру первого же дня она успела осмотреть все шкафы и обнаружить массу вещей, которые её не устраивали.
— Маришка, а где у вас большие кастрюли? — спрашивала она, вытаскивая посуду одну за другой. — Эти никуда не годятся. И специи почему расставлены как попало? Разве трудно поставить их в правильном порядке?
Марина молча переставляла баночки.
Странное чувство не покидало её: она находилась в собственной кухне, но ощущала себя случайной помощницей, которой временно разрешили сюда войти.
— Мам, не переживай ты так, — лениво сказал Андрей, продолжая читать новости. — Марина всё сама сделает.
Разумеется.
Марина всё сделает.
Она всегда всё делала сама.
Через несколько дней её распорядок стал одинаковым до мелочей. Подъём в семь, особый завтрак для Людмилы Петровны — без лишнего масла, соли и специй, затем уборка, готовка, подача обеда, чай, ужин и гора посуды.
На следующий день всё повторялось.
И ещё на следующий.
— Ты что-то совсем осунулась, — заметил однажды Андрей. — Может, тебе пропить какие-нибудь витамины?
Витамины?
Марине хотелось не таблеток. Ей хотелось вернуть себе собственную жизнь — хотя бы маленькую её часть.
Балкон — последнее убежище
Единственным местом, где она ещё могла побыть собой, оставался балкон.
Там Марина закрывала за собой дверь, делала глубокий вдох и несколько минут просто молчала. Она смотрела на облака, слушала шум улицы и пыталась вспомнить, когда в последний раз никто ничего от неё не требовал.
— Марина! — однажды донёсся из комнаты голос свекрови. — Ты где? Принеси мне чаю!
— Сейчас, — автоматически отозвалась Марина.
Но не двинулась с места.
Она продолжала стоять у перил, глядя на пустой двор.
И вдруг подумала:
«А если я действительно не пойду?»
Эта мысль показалась ей почти безумной. Настолько непривычной, что сердце забилось сильнее.
— Марина! Ты меня слышишь?
— Слышу, — негромко ответила она, хотя свекровь не могла её видеть. — Конечно, слышу.
Через минуту Марина всё же вошла в квартиру и поставила чайник.
Последняя капля
На четырнадцатый день Людмила Петровна устроилась в гостиной и позвала Марину к себе. По выражению её лица можно было подумать, что сейчас начнётся важное семейное заседание.