Лицо Елены Петровны дрогнуло. «Ой, простите меня. Я только вчера вышла на работу, ещё путаюсь в именах. Просто я решила, что у Лизы есть сестра-близнец. В соседней группе есть девочка… они настолько похожи, что я подумала…»
«У Лизы нет сестры», — сказала я слишком ровно.
Учительница чуть нахмурилась и наклонила голову, будто пытаясь сложить в уме несходящиеся детали. «Мы сегодня делили детей на две группы для занятия после обеда. Вторая группа как раз заканчивает». Она замялась, уже сама смущённая своей ошибкой. «Пойдёмте, я покажу вам».
Пока я шла за ней по коридору, сердце билось так сильно, что мне казалось, его слышно под потолком. Я повторяла себе: это просто совпадение. Маленькая девочка с похожими чертами. Новая учительница, усталость, тридцать имён за один день. Обычная ошибка. Ничего больше.
Я внушала себе это на каждом шагу: просто похожий ребёнок, просто недоразумение.
В конце коридора класс уже шумно собирался домой. Стулья скрипели по полу, закрывались пластиковые контейнеры с едой, дети суетились, смеялись, звали друг друга — обычный беспорядок шестилеток, которых наконец отпустили из-за парт.
Елена Петровна прошла вперёд и кивнула в сторону столов у окна.
«Вот эта девочка. Я подумала, она близняшка Лизы».
За последней партой сидела маленькая девочка. Она складывала коробку с карандашами в ранец, и тёмные кудри падали ей на лицо. Она чуть склонила голову набок, пока возилась с молнией, — и именно этот наклон, этот до боли знакомый угол, заставил всё вокруг расплыться по краям.
Девочка за задней партой прятала карандаши в ранец, и я не могла отвести от неё взгляд.
Она засмеялась над чем-то, что сказал мальчик рядом. Её лицо смешно сморщилось у глаз, как когда-то у Ани, а звук смеха пересёк класс и ударил мне в грудь так, будто я три года ждала именно его.
«Вам нехорошо?» — голос Елены Петровны будто доносился через воду. «С вами всё в порядке?»
Пол вдруг оказался слишком близко. Последнее, что я успела увидеть перед темнотой, — девочка подняла глаза и на невозможное мгновение посмотрела прямо на меня.
Пол стремительно поплыл мне навстречу.
Второй раз за три года я пришла в себя в больничной палате. Сергей стоял у окна. Лиза была рядом, крепко сжимала обеими руками лямки ранца и смотрела на меня огромными, испуганно-внимательными глазами.
«Из школы позвонили», — сказал Сергей. Голос у него был слишком спокойный. Я уже знала: так он звучит, когда сильно боится и заставляет себя держаться.
Я приподнялась на локтях. «Я её видела. Сергей, я видела Аню».
Я снова очнулась под белым больничным потолком — как тогда, три года назад.
«У неё её лицо, — сказала я, почти задыхаясь. — Тот же смех. Я услышала, как она смеётся, Серёжа, и это была… Аня».
«После того как мы её потеряли, ты почти трое суток была не в себе. Ты плохо помнишь те дни. Ани нет, Оля. Ты ведь сама это знаешь».
«Я знаю, что видела».
«Ты увидела ребёнка, похожего на неё. Такое бывает, Ольга».
«Ты плохо помнишь те дни. Ты ведь это понимаешь».
Я смотрела на него и вдруг почувствовала, как во мне поднимается не только боль, но и злость. «А ты понимаешь, что ни разу не дал мне нормально об этом говорить? Ни о тех днях, ни о похоронах, ни о том, что я не помню?»
Эти слова ранили нас обоих. Сергей промолчал.
Я откинулась на подушку, и тишина медленно заполнила палату. В одном он был прав: какие-то куски действительно исчезли из моей памяти. Капельница в руке. Белый потолок. Его мать, которая разговаривала с похоронным бюро и собирала документы. Лицо Сергея — пустое, будто в нём выключили свет. Похороны, через которые я прошла так, словно шла по дну глубокой воды.
Я так и не увидела, как гроб Ани опускают в землю. И эта проваленная яма в памяти всегда казалась мне чем-то неправильным.
Я не видела самого последнего прощания с Аней.
«Я не схожу с ума», — сказала я наконец. «Я только прошу тебя прийти и посмотреть на неё самому. Пожалуйста».
Сергей долго молчал. Потом медленно кивнул.
На следующее утро мы отвезли Лизу в школу и сразу пошли в тот второй класс.
Классная руководительница сказала, что девочку зовут Варя. Она сидела у окна, склонившись над тетрадью, и вертела карандаш в пальцах с той же рассеянной привычкой, которая появилась у Лизы ещё в четыре года.
Девочку звали Варя.
Я смотрела на Сергея и видела, как он принимает этот удар глазами. Кудри. Плечи. То, как Варя, сосредоточившись, слегка поджимала губы. Его спокойная уверенность начала сходить с лица, и вместо неё появилось что-то растерянное, почти детское.
«Это…» — выдохнул он, но дальше не сказал ничего.
Учительница объяснила, что Варя пришла в их школу две недели назад. Девочка умная, спокойная, быстро привыкает к новому месту. Родители — Алексей и Наталья — привозят её каждое утро ровно к 7:45.
Мы ждали. Сергей всё повторял, что это ещё ничего не значит. Что на свете бывают совпадения. Что похожие дети — не чудо и не тайна.
На следующее утро в 7:45 через школьные ворота вошли мужчина и женщина, держась за руки, а между ними шагала Варя. Алексей и Наталья выглядели обычными, тёплыми людьми. Они заметно растерялись, когда Сергей очень спокойно спросил, смогут ли они уделить нам несколько минут.