— Марина, ты вообще понимаешь, что натворила? — в голосе Тамары Сергеевны дрожали ярость и оскорблённое достоинство.
Марина поставила пакеты с продуктами на пол в прихожей и медленно сняла куртку. Свекровь стояла посреди коридора, скрестив руки на груди, будто уже объявила приговор. Рядом переминался её сын Андрей — муж Марины. Он выглядел неловко, виновато и явно не знал, куда деть взгляд.
— Что именно я сделала? — устало поинтересовалась Марина.
— Ты купила квартиру! — почти выкрикнула Тамара Сергеевна. — И даже не сочла нужным поставить нас в известность!
По её интонации можно было решить, что Марина совершила преступление, а не приобрела жильё.
— Это моя квартира, — ровно произнесла Марина. — Я купила её на свои деньги.
— Какие ещё свои деньги? — вспыхнула свекровь. — Вы с Андреем муж и жена! У вас всё должно быть общим! А ты тайком копила, а потом потратила всё на какую-то однокомнатную квартиру на окраине!
Марина на мгновение закрыла глаза. От разговоров с Тамарой Сергеевной у неё почти всегда начинала болеть голова.
— Я продала квартиру, которую оставила мне бабушка. Это были мои личные средства. Я имела право распорядиться ими по своему усмотрению.
— Но вы же семья! — не унималась Тамара Сергеевна. — Андрею давно нужна машина! Ирине надо ремонтировать комнату! У меня холодильник разваливается! А ты взяла и всё истратила на себя!
— Я приобрела жильё для себя и Софьи, — тихо ответила Марина.
Свекровь резко втянула воздух, словно услышала нечто чудовищное.
— Для себя и Софьи? А Андрей, значит, уже тебе никто?
Марина посмотрела на мужа. Андрей по-прежнему молчал, изучая носки своих ботинок.
— Пусть он сам скажет, — произнесла она. — Он считает меня своей семьёй?
Девять лет назад Марина Воронцова вышла замуж за Андрея Белова. Ей было двадцать пять, ему — двадцать семь. Андрей работал менеджером в торговой компании, Марина трудилась бухгалтером в небольшой фирме. Через год у них родилась Софья — живая, улыбчивая девочка, удивительно похожая на отца.
Первые годы супруги снимали отдельную квартиру. Денег хватало впритык, зато это была их жизнь, их пространство и их решения. Тамара Сергеевна приезжала примерно раз в месяц: привозила домашнюю выпечку, осматривала комнаты, обязательно замечала беспорядок, а затем возвращалась в свою двухкомнатную квартиру на другом конце города.
Всё перевернулось, когда Андрея сократили.
Работу он потерял внезапно. Руководство говорило об оптимизации и сложном положении компании, а потом просто выдало документы и попрощалось. Андрей три месяца искал новое место. Где-то предлагали почти смешную зарплату, где-то условия казались подозрительными. Сбережения таяли, а аренда ежемесячно забирала почти половину семейных доходов.
Тогда Тамара Сергеевна сама предложила:
— Переезжайте ко мне. Зачем отдавать деньги чужому хозяину? Квартира просторная, всем хватит места.
Марина сразу почувствовала тревогу. Она понимала: жизнь под одной крышей со свекровью лишит её последних границ. Но Андрей убеждал:
— Мариш, это ненадолго. Ну, месяца на три, максимум на четыре. Я найду работу, мы отложим немного денег и съедем.
Марина согласилась. На три месяца.
Но в доме Тамары Сергеевны они прожили пять лет.
Через полгода Андрей устроился. Зарплата оказалась ниже прежней, зато работа была постоянной. Марина продолжала трудиться и каждый месяц передавала свекрови деньги на коммунальные платежи и продукты. Она понемногу откладывала, мечтая о дне, когда они снова станут самостоятельной семьёй.
Тамара Сергеевна, однако, отпускать их не собиралась.
— Куда вам торопиться? — удивлялась она. — Вам разве плохо? Я за Софьей присматриваю, пока вы на работе, готовлю, стираю, помогаю. Вам здесь удобно!
Удобнее всего было самой Тамаре Сергеевне.
В собственной квартире она считала себя единственной хозяйкой. Только она решала, что приготовить на ужин, когда включать телевизор, во сколько укладывать Софью и какие продукты достойны места в холодильнике.
Марина жила словно временная постоялица. Она почти не имела права голоса и вынуждена была подчиняться чужим правилам.
— Мариш, ты опять неправильно одела Софью! Она же простудится!
— Зачем ты купила эту колбасу? Я просила брать только по акции!
— Не читай ребёнку перед сном, потом она полночи не уснёт!
Андрей предпочитал не вмешиваться. Стоило Марине заговорить о переезде, как он начинал отступать:
— Давай пока ещё поживём у мамы. Куда нам спешить? Ей ведь одной тяжело.
— А мне, по-твоему, легко? — спрашивала Марина.
— Потерпи ещё немного. Это же моя мать.
И Марина терпела. Первый год. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый.
Она работала, отдавала часть зарплаты свекрови, занималась дочерью и молча переносила замечания по поводу готовки, одежды, внешности, воспитания и даже собственной манеры разговаривать с ребёнком.
Каждый раз Марина ждала, что Андрей наконец сам скажет: «Всё, хватит. Мы должны жить отдельно».
Но он продолжал молчать.
Потом умерла бабушка Марины.