После почти сорока лет брака за несколько дней невозможно решить, куда повернуть жизнь. Особенно когда внутри все смешалось: обида, привычка, страх и этот вечный женский вопрос — куда я пойду в свои годы?
Но именно тогда и начались первые мелочи.
Сначала она переставила чашки.
Утром открываю шкафчик и не вижу свою любимую белую кружку с васильком.
— Рая, ты не знаешь, где моя кружка?
— Я там немного порядок сделала. Так удобнее. У тебя большие чашки вперемешку с маленькими стояли.
Мне хотелось сказать, что мне именно так и было удобно. Но я сдержалась. Подумаешь, чашки. Разве из-за этого спорят?
Потом она переложила специи.
— Нин, лавровый лист у тебя почему-то в дальнем углу. Его надо ближе к плите держать.
— Я привыкла так.
— Ты просто привыкла к неудобному. Потом сама поймешь, что так лучше.
Я снова промолчала.
Потом она сказала, что мои кухонные полотенца нужно стирать отдельно, а лучше вообще купить другие.
— Эти уже какие-то замученные.
Я посмотрела на полотенца. Да, не новые. Но чистые. На одном было маленькое пятно от вишневого варенья, которое уже ничем не выводилось. Это полотенце муж когда-то принес домой целым набором. Выбрасывать его я не собиралась.
— Рая, нормальные у меня полотенца.
— Ну раз тебе нормально, то конечно.
Но сказала она это таким тоном, будто нормально тут могло быть только мне одной, а любой разумный человек давно бы заменил все на новое.
На второй неделе Раиса пришла из магазина с занавесками.
Меня она не спросила.
Просто поставила пакет на стол.
— Нин, посмотри, какие я тебе занавески на кухню купила. Светленькие, с листиками. А твои совсем уж темнят.
Я растерялась.
— Рая, зачем ты это сделала?
— Как зачем? Чтобы кухню освежить. Ты тут одна живешь, уже глаз замылился. Потом сама спасибо скажешь.
— Мне мои нравятся.
— Да ну брось. Они всю кухню старят.
Почему-то именно эти слова меня и задели: «старят кухню». Словно даже кухне в шестьдесят два надо казаться моложе.
Раиса достала ткань из пакета и приложила к окну.
— Смотри, сразу светлее будет.
Я стояла рядом и вдруг почувствовала, что моя кухня как будто отходит от меня на шаг.
Не потому, что занавески были страшные. Обычные занавески. Может, даже милые.
Просто их выбрала не я.
И меня никто не спросил.
Вечером Раиса сама сняла мои старые шторы. Я даже не успела ее остановить. Она ловко встала на табурет, отцепила крючки и аккуратно сложила ткань.
— Рая, давай не сейчас.
— Да что там откладывать? Пять минут работы.
Я смотрела на мои шторы, лежавшие на стуле, и почему-то вспомнила мужа. Он их не любил, говорил, что слишком темные, но ни разу не снял без меня. Только ворчал и оставлял висеть.
Новые занавески и правда сделали кухню светлее.
Только мне от этого светлее не стало.
Через пару дней Раиса добралась до банок.
У меня есть полка с заготовками: огурцы, варенье, лечо, сушеные травы в маленьких баночках. Не музейный порядок, конечно, зато я с закрытыми глазами знаю, где что стоит.
Открываю кладовку — а там все иначе.
Банки выстроены рядами. Крупы пересыпаны в пластиковые контейнеры. Старые бумажные пакетики с травами лежат в мусорном ведре.
— Рая, что это такое?
— Порядок навела.
— А травы зачем выбросила?
— Нин, они уже старые. Запаха почти нет.
— Там был зверобой. Я сама его сушила.
— Еще насушишь. Зато теперь чисто и не валяется всякая труха.
Я смотрела в ведро.
Для нее это была труха.
Для меня — кусочек лета, которое я помнила по запаху.
Я сказала:
— Рая, пожалуйста, больше ничего не выбрасывай без меня.
Она подняла брови.
— Я же хотела помочь.
— Я понимаю. Но так не надо.
Она сразу обиделась.
— Ну конечно. Старалась, а оказалась виноватой.
И я опять почувствовала себя плохой.
Вот в этом и была самая неприятная ловушка. Человек заходит за твою границу, а виноватой почему-то становишься ты, потому что не оценила его «заботу».
Третья неделя началась с того, что Раиса стала встречать меня с работы словами:
— Наконец-то явилась.
Я работала на полставки в библиотеке. Не от большой нужды, а потому что не хотела совсем раствориться в стенах. Мне нравились книги, тихие посетители, привычный порядок, даже скромная зарплата. Раиса называла это «твоим развлечением».
— Нин, ну зачем тебе туда ходить за эти гроши? Сидела бы дома, мы бы вместе что-нибудь готовили, прибирали.
— Я люблю свою работу.
— Да какая это работа? Так, чтобы не скучать.
Мне было неприятно, но я снова проглотила слова.
Потом она начала звать гостей.
Не каких-то чужих людей, а наших общих знакомых. Позвонила бывшей коллегине Зое:
— Зоечка, заходи к нам на чай.
К нам.
Я услышала это из комнаты.
К нам.
Зоя пришла. Раиса напекла пирожков, достала мой сервиз, который я обычно берегла к праздникам. Мы сидели втроем. Вроде все было спокойно, даже приятно. Но я снова чувствовала себя не хозяйкой, а второй женщиной на собственной кухне.
Раиса рассказывала:
— Я Нине тут занавески поменяла, видишь, как сразу веселее стало? А то у нее все такое темное было.
Зоя кивнула:
— Да, посвежело.
Я улыбнулась.
А что мне оставалось?
Когда Зоя ушла, я спросила:
— Рая, почему ты сказала «к нам»?