Марина застегнула молнию на ещё пустом чемодане и придвинула его к стене в прихожей. Ей казалось, будто этим простым движением она поставила первую точку в новой жизни. В недавно приобретённой трёхкомнатной квартире всё ещё пахло краской. Мебели почти не было, поэтому любой звук гулял по комнатам гулким эхом. Лиза бегала из угла в угол и восторженно рассказывала, где именно будет стоять её «кровать русалочки».
— Мы въехали сюда три недели назад, а я до сих пор иногда не могу вспомнить, где ванная, — признался Илья, появившись в дверях.
— Между твоей гордостью и моей усталостью, — невозмутимо ответила Марина. — Заблудиться невозможно.
— Очень остроумно.
— Я стараюсь. Пока юмор — единственное, что досталось нам для этой квартиры бесплатно.
Илья положил на подоконник папку с документами. Супруги одновременно посмотрели на неё и на мгновение замолчали. У обоих было одинаковое выражение лица: так смотрят на нечто окончательное, уже решённое и не подлежащее пересмотру. Квартира принадлежала Марине. Когда её дедушка умер, отец Марины, Сергей Андреевич, получил наследство, продал старый деревенский дом и отдал вырученные деньги дочери. Благодаря этому семья смогла закрыть ипотеку и купить новое жильё.
— Сергей Андреевич звонил, — сказал Илья. — Интересовался, приобрели ли мы Лизе круг для плавания.
— Конечно. Розовый, с ушками. Теперь она почти спит рядом с ним.
— Твой отец — потрясающий человек. Передал вам всё до последней копейки и даже не стал выяснять, на что именно вы потратите деньги.
— Один вопрос он всё-таки задал, — улыбнулась Марина. — Спросил: «Ипотеку погасили?» Я сказала, что да. Он ответил: «Тогда хорошо». И на этом закончился самый содержательный разговор в истории.
В комнату ворвалась Лиза, прижимая к груди рисунок. На листе расплескалось неровное синее море, а над ним сияло огромное жёлтое солнце, занимавшее почти половину бумаги.
— Это мы, — объявила девочка с торжественным видом. — Через восемь дней мы туда поедем.
— Через девять, — поправил её Илья.
— Через восемь. Я считала на пальцах. Пальцы не ошибаются.
Телефон Ильи, лежавший на подоконнике, вдруг завибрировал. Он взглянул на экран — и его лицо сразу стало другим, словно в комнате резко погасили свет.
— Нина Павловна? — догадалась Марина.
— Она.
Нина Павловна пришла на следующий день, причём выбрала время, когда Ильи не было дома. Переступив порог, она внимательно осмотрела пустые стены, провела рукой по дверному косяку, будто хотела проверить, настоящая ли квартира.
— Значит, трёхкомнатная, — медленно произнесла она. — Неплохо вы устроились.
— Если бы мы сделали это за сутки, тогда можно было бы сказать «быстро», — спокойно ответила Марина. — А нам понадобились шесть лет, ипотека и отменённый отпуск. По-моему, мы двигались скорее как очень уставшая черепаха.
— Кстати, об отпуске. Илья говорил, что вы собираетесь к морю.
— Собираемся. Лиза уже нарисовала маршрут.
Нина Павловна села на единственный стул и сложила руки на коленях. Вид у неё был такой, словно она пришла не поговорить, а огласить решение, которое уже принято и не обсуждается.
— Марина, ты всё же подумай как следует. Спокойно, без эмоций. Оксана живёт с двумя детьми в четырёх стенах. Лето почти закончилось, а они ни разу не видели моря.
— Я ей сочувствую.
— Тогда что вам стоит? Отдайте Оксане деньги, которые отложили на поездку. Пусть она съездит с детьми, отдохнёт, немного придёт в себя. Вы молодые, у вас ещё будет масса возможностей. Ещё сто раз успеете побывать на море.
Марина неторопливо убрала с подоконника баночку с кисточками, которую Лиза оставила после утреннего рисования.
— Нина Павловна, я хочу убедиться, что правильно вас поняла. Мы возвращаем билеты, разбираем чемодан, объясняем пятилетнему ребёнку, что поездки не будет, а деньги передаём вашей дочери?
— Зачем ты всё преподносишь так грубо?
— Я не грублю. Просто называю вещи своими именами. Грубость — это когда неприятную мысль прячут за красивыми словами, хотя смысл остаётся прежним.
— Ты же женщина, пойми меня по-женски! — голос свекрови задрожал, а потом стал громче. — Оксане тяжело! Она одна растит детей! Она совершенно измотана!
— А почему вы решили, что ради детей вашей дочери мы должны отказаться от собственных планов? — с лёгкой улыбкой спросила Марина.
Нина Павловна резко выпрямилась. Стул под ней протяжно скрипнул.
— Что ты сейчас сказала?
— Могу повторить. Мне несложно. Деньги на отпуск появились после продажи дома моего деда. Дом достался моему отцу, отец передал наследство мне. Объясните, пожалуйста, на каком этапе в этой цепочке должна появиться Оксана? Если хотите, я могу нарисовать схему. Карандаши у нас есть.
— Как у тебя язык поворачивается всё подсчитывать?!
— Нормально поворачивается. Умение считать вообще полезное. Иногда благодаря ему даже приобретают квартиры.
— Да вы оба просто жадные! Жадные люди!
— Жадным называют того, кто не хочет отдавать своё. А для человека, который требует чужое, есть другое определение. Но я обещала Илье не скандалить в новой квартире. Стены только покрасили.