Утро пришло почти незаметно — серое небо за окном стало немного светлее, а где-то внизу заворковали голуби. Ольга открыла глаза. Даша спала, раскинув крошечные ручки. В квартире было тепло: Павел привёз второй обогреватель и заклеил окна малярным скотчем.
Ольга встала и набросила халат. На кухне Павел спал на старом диване, подложив под голову куртку.
Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла «Гранта». Тот же номер, та же царапина на бампере. Сергей сидел внутри, уткнувшись лбом в руль.
Ольга поставила чайник. Новый, блестящий, он загудел уверенно и бодро.
Телефон на столе завибрировал.
«Ольга, выйди. Надо поговорить. Мама… мама погорячилась. Она говорит, всё можно решить мирно.»
Ольга налила чай. Посмотрела на шоколадку. Развернула фольгу.
Телефон снова дрогнул.
«Я коляску привёз. И вещи твои. Выйди, помоги занести, я один не справлюсь.»
Ольга откусила кусочек шоколада. Горький, с орехами.
Потом взяла телефон и написала:
«Коляску оставь у подъезда. Вещи тоже. Ключи от квартиры на Комсомольской брось в почтовый ящик №48. Если через пять минут машина не уедет, вызову эвакуатор. На газоне парковаться нельзя. Участковый живёт за углом.»
Она увидела, как Сергей дёрнулся в машине. Как начал быстро набирать ответ, потом стёр. Вышел, посмотрел на её окна. Ольга не пряталась — стояла с кружкой чая и смотрела на него сверху вниз.
Сергей достал из багажника коляску. Ту самую, кожаную. Поставил на тротуар. Рядом бросил два больших чёрных пакета. Постоял, пнул колесо. Потом подошёл к подъезду, сунул что-то в щель почтового ящика и вернулся в машину.
«Гранта» резко сорвалась с места, взвизгнув шинами.
— Оль? — Павел проснулся и потёр глаза. — Приезжал?
— Приезжал. Подарки привёз.
Ольга вышла в подъезд. В почтовом ящике лежала связка ключей с брелоком в виде машинки. Она взяла её и вернулась в квартиру.
В банковском приложении висело уведомление: Сергей пытался войти в личный кабинет, трижды ввёл неверный пароль и был окончательно заблокирован.
Ольга села за стол. Достала из кармана расписку. Бумага была старая, мятая, но живая.
В суд она пока подавать не станет. Пока — нет. У неё на руках грудной ребёнок, и бегать по кабинетам сейчас нет ни сил, ни времени. Она просто подождёт. Галина Петровна теперь будет просыпаться и засыпать с одной мыслью — когда Ольга дойдёт до юриста. И это ожидание обойдётся ей дороже, чем миллион двести.
Из комнаты донёсся тихий писк Даши и тут же стих.
Ольга посмотрела на розовую ленту на своём запястье. Узел ослаб и развязался сам. Она сняла ленту и аккуратно положила её в коробку с документами.
Завтра Павел обещал привезти нормальную кровать. Жизнь понемногу выравнивалась — по миллиметру, как деталь на станке после точной настройки.
Свою часть коммунальных квитанций за квартиру на Комсомольской Галина Петровна теперь оплачивала сама. Молча. Без напоминаний.
Характер у неё, конечно, не изменился.
Но звонить Ольге она перестала.