— Ирин, тебе, наверное, лучше эту тарелку обойти стороной. Там же майонезный салат. Тебе такое вредно, — Павел сказал это лениво, даже не посмотрев на меня, продолжая переворачивать мясо на мангале. А потом громко хохотнул, будто выдал что-то невероятно остроумное.
За столом было двенадцать человек. Наша летняя веранда. Шашлык, который я с раннего утра мариновала, нанизывала и жарила почти сама. Маринад — мой собственный, доведённый до идеала за три года проб и ошибок. И тот самый салат, к слову, тоже был сделан моими руками.
Семь лет всё повторялось по одному и тому же кругу. С той самой первой встречи, когда Сергей привёл Павла к нам знакомиться, а тот смерил меня взглядом с головы до ног, присвистнул и сказал: «Ну, Серёг, оказывается, ты любишь женщин посолиднее». Тогда я ещё улыбнулась. Подумала: грубовато, конечно, но, наверное, шутка.
Как же сильно я тогда ошиблась.
С Сергеем мы расписались восемь лет назад. Мне было сорок, ему — тридцать восемь. И у него, и у меня за плечами уже был неудачный брак. Сергей трудился инженером в проектной организации, а я к тому времени открыла уже вторую кондитерскую «Сладкий дом». Мою кондитерскую. Моё дело, поднятое с нуля — без кредитов, без богатых родственников, без чьей-либо подстраховки. Три года я вкладывала обратно каждый заработанный рубль. Когда мы поженились, у меня было две точки. Теперь их пять.
Павел дружил с Сергеем ещё со школы. Они вместе взрослели, вместе служили, вместе каждую осень уезжали на рыбалку. Для Сергея Павел был почти роднёй. Я это понимала слишком хорошо. Наверное, поэтому и молчала так долго.
Сергей знал, как всё устроено. Я сама просила его не говорить Павлу, что его рекламное агентство работает на меня. Мне не хотелось впутывать деньги в их дружбу. Сергей согласился и молчал.
А Павел продолжал веселиться за мой счёт.
В тот вечер я вынесла на стол последнюю тарелку — запечённые овощи с травами — и села рядом с Сергеем. Павел уже наполнял бокалы вином. Его жена Наталья сидела напротив и смотрела себе в тарелку. Она всегда так делала, когда муж начинал своё очередное представление.
— Ирин, тебе бы к лету хоть немного себя в порядок привести, — сказал Павел, передавая кому-то бокал. — Купальник ещё надеваешь? Или снова в халате до пят ходишь?
За столом мгновенно стало неуютно тихо. Кто-то кашлянул, кто-то уткнулся в телефон. Сергей положил руку мне на колено. Этот его привычный жест. «Не обращай внимания. Он же не со зла».
Я взяла свой бокал и посмотрела прямо на Павла.
— Павел, а ты знаешь, что твоё агентство до сих пор не закрыло долг по офису? — спросила я спокойно. Без злости. Просто как будто уточнила погоду. Я знала это, потому что Светлана однажды между делом обмолвилась: задержку по макетам они объясняли проблемами с арендой.
Улыбка на его лице дёрнулась. Всего на мгновение. Но потом он снова рассмеялся.
— А ты откуда про мой офис знаешь? — Павел покрутил бокал в пальцах. — Серёга проболтался? Ну ты даёшь, брат.
Сергей ничего не ответил.
Я допила вино. Павел тут же перескочил на футбол, отпуск, машину, новые снасти. Всё пошло, как обычно. И я снова сказала себе: ладно. Не в первый раз. Выдержу и это.
Поздним вечером, когда гости наконец разъехались, я стояла у раковины и отмывала посуду. Сергей подошёл сзади и обнял меня за плечи.
— Прости его. Он просто такой человек.
— Я прекрасно вижу, какой он человек, — сказала я. — Только «он такой» — это не оправдание.
Сергей поцеловал меня в макушку и ушёл спать. А я ещё долго стояла у мойки, пока горячая вода текла по рукам, но я не чувствовала ни тепла, ни домашнего уюта. Только усталость. Семь лет одинаковых уколов. Семь лет одинаковых оправданий Сергея. Семь лет одинакового тяжёлого молчания за общим столом.
Через месяц Павел позвонил. Пригласил нас на свой день рождения. Сорок два года.
Я испекла торт. Наверное, со стороны это выглядело глупо. Но я кондитер. Большой, трёхъярусный, в шоколадной глазури, с карамельным декором. Шесть часов работы. Отдельно коржи, отдельно крем, отдельно безе, отдельно украшение. Почти четыре килограмма.
Сергей нёс коробку к машине так осторожно, будто внутри лежал младенец.
— Шикарный, — сказал он. — Павел обалдеет.
Павел действительно обалдел. Только совсем не так, как мы надеялись.
Гостей было около двадцати. Ресторан Павел снял целиком на вечер. Длинный стол, белые скатерти, живая музыка, официанты в чёрном. Наталья — в новом платье, тихая и незаметная, как всегда. Павел — в самом центре. Загорелый, с белой улыбкой, в дорогой рубашке. Он всех обнимал, мужчин хлопал по плечам, женщинам целовал руки. Очень обаятельный. Если не знать его близко.
Я поставила коробку на отдельный столик и подняла крышку. Торт действительно получился красивым. Тонкие карамельные нити ловили свет люстр, шоколад блестел ровно и глубоко. Несколько гостей подошли ближе, стали фотографировать.
— Какая красота! Это кто сделал? — спросила женщина в тёмно-вишнёвом платье.
— Я, — ответила я.
— Вы профессионально печёте?
— Да.