— А котлеты где? — Марина недоумённо смотрела на пустую кастрюлю, оставшуюся на кухонной полке. — Я ведь вчера целую миску нажарила. Штук двадцать, не меньше.
Она обернулась к Сергею, брату мужа. Тот сидел за столом, расслабленно развалившись на стуле, и лениво чистил зубы зубочисткой. На тарелке перед ним виднелись только крошки панировки да блестящие жирные следы. Убирать посуду за собой Сергей, разумеется, даже не собирался, хотя весь день провёл дома.
— Съел я их, — безразлично отозвался он, не отрываясь от телефона. — Очень вкусные были. Только соли можно было положить побольше. И гарнира не оказалось, пришлось хлебом закусывать.
Марина почувствовала, как в ней поднимается усталое, тяжёлое раздражение. Она только вернулась со смены в больнице. Ноги гудели, поясницу тянуло, а единственным желанием было быстро поесть и лечь. Ещё вчера женщина два часа простояла у плиты, намеренно приготовив еды сразу на несколько дней. Она надеялась, что сегодня сможет хотя бы вечером не заниматься кухней.
— Сергей, это был общий ужин. И не только на один вечер, — медленно сказала Марина, стараясь говорить спокойно. — Нас в квартире трое. Ты правда съел все двадцать котлет за день?
Сергей поднял глаза, будто услышал совершенно нелепый вопрос.
— А почему нет? Я человек крупный, мне энергии нужно больше. Организм требует. Не виноват же я, что ты готовишь какие-то крошечные порции.
— Крошечные? — Марина резко захлопнула дверцу холодильника. На магнитах задребезжали фотографии и записки. — Там было два килограмма мяса! Ты представляешь, сколько это стоит? И сколько времени я потратила на готовку?
— Ну вот, опять начинается, — Сергей недовольно скривился. — Марина, не будь такой мелочной. Еда — не повод устраивать драму. Павел придёт, попросишь его купить пельмени, если тебе так тяжело готовить. Я вообще непритязательный: будут нормальные пельмени — спокойно их поем.
Марина ничего не ответила. Она вышла из кухни, пока раздражение не превратилось в полноценную ссору, и закрылась в спальне. Сев на кровать, женщина несколько минут просто смотрела в одну точку, пытаясь прийти в себя.
Сергей жил у них уже третий месяц. Когда Павел встретил брата на вокзале, он уверял жену, что это ненадолго. Сергей якобы временно остался без работы в другом городе, а заодно переживал неудачи в личной жизни. Что именно произошло, он объяснял туманно. Говорил, что приехал «начать всё заново» и поискать достойные возможности.
Только поиски эти шли удивительно медленно. Почти всё время Сергей лежал на диване, смотрел сериалы и переписывался в социальных сетях. На собеседования он выбирался редко, а на вопросы Павла отвечал одной и той же фразой:
— За копейки я работать не буду. Подходящих предложений пока нет.
Павла положение явно тяготило, но он предпочитал не вмешиваться.
— Он всё-таки мой брат, Марин. Родной человек. Не могу же я просто выставить его за дверь. Потерпи немного. Он найдёт работу и съедет.
Марина терпела. Она не была жадной и никогда не считала тарелку супа для близкого человека большой жертвой. Но постепенно гостеприимство стало превращаться в нечто совсем другое.
Сначала речь шла о том, чтобы временно накормить родственника. Потом Сергей перестал покупать вообще что-либо. Ни хлеба, ни сахара, ни соли — даже пачку чая он не приносил. Он искренне полагал, что раз живёт у брата, то Павел обязан его содержать. А готовить должна Марина: по мнению Сергея, кухня была исключительно женской обязанностью.
В тот вечер Павел вернулся с работы поздно. Его лицо казалось серым от усталости, плечи опустились. Строительная работа выматывала его до предела.
— Привет, любимая, — он поцеловал Марину и снял куртку. — Есть что-нибудь поесть? Я с утра нормально не ел.
Марина молча показала рукой на плиту.
— Нет, Павел. Ничего не осталось.
— Как это — ничего? — удивился он. — Ты же говорила, что вчера котлет приготовила…
— Твой брат съел всё. До последней штуки. Вместе с гарниром. И колбасу, которую я купила нам на завтрак, тоже доел. В холодильнике только горчица и залежавшийся лимон.
Павел тяжело выдохнул и провёл ладонями по лицу.
— Снова? Я же говорил ему оставлять что-нибудь для нас.
— Говорил? — Марина скрестила руки на груди. — Павел, твои разговоры не помогают. Мы оба работаем, платим ипотеку, коммунальные счета, а теперь ещё кормим взрослого мужчину, который не способен помыть даже собственную тарелку. Я посчитала: расходы на продукты выросли почти вдвое. А эти деньги мы хотели откладывать на лечение.
— Не сердись, пожалуйста. Я ещё раз с ним поговорю. Может, сейчас сбегать в магазин? Куплю что-нибудь готовое.
Марина посмотрела на мужа и почувствовала жалость. Павел оказался зажат между женой и привычным чувством ответственности за младшего брата. Но доброта, которая оплачивается чужими силами и деньгами, постепенно перестаёт быть добротой.
— Не надо, — твёрдо сказала она. — Сосиски я есть не хочу, да и готовить сегодня не стану. Закажу ужин. Только на двоих. Ты будешь?
— Буду, — устало согласился Павел.