— Я больше не хочу жить с пенсионеркой, — сказал Алексей, застёгивая куртку в прихожей.
Его чемодан уже ждал у двери. Вещи он собрал заранее, пока я была в своей мастерской. А я держала в руках его любимую кружку — ту самую, с маленькой трещиной на краю, из которой он пил чай почти тридцать лет.
Пальцы у меня не дрогнули.
— Алексей, мы с тобой ровесники. Нам обоим по пятьдесят пять.
— Вот именно.
Он даже не удостоил меня взглядом. Говорил так, будто перед ним стояла не женщина, с которой он прожил большую часть жизни, а обычная вешалка.
— Я ещё хочу пожить нормально. Не собираюсь каждый вечер сидеть перед телевизором, завернув ноги в плед.
Я бережно поставила кружку на полку, стараясь не задеть дерево.
— И давно ты смотришь на меня именно так? — спросила я.
Собственный голос удивил меня спокойствием. Он звучал гораздо ровнее, чем я чувствовала себя внутри.
— С тех пор как понял: жизнь у нас одна, — Алексей наконец поднял глаза. — Ольга, попробуй меня понять. Я тебя ни в чём не обвиняю. Просто рядом с тобой ощущаю себя пенсионером. А мне хочется жить по-настоящему.
Дверь за ним закрылась почти беззвучно.
Без криков, без выяснений, без драматичного прощания.
Словно он вышел купить хлеб, а не поставил крест на тридцати годах нашей семейной жизни.
Первые недели я приезжала в свою цветочную мастерскую раньше всех, а уходила, когда на улице уже темнело.
Работа помогала не думать.
Цветам безразлично, кто кого бросил и кто подал на развод. Им необходимы вода, забота и подходящее освещение.
Через четыре месяца Алексей предложил встретиться в кафе, выбрав место, которое не принадлежало ни одному из нас.
Он хотел познакомить с новой женщиной нашу дочь. Ну и меня заодно — всё равно без моей подписи оформить развод было невозможно.
Елене исполнилось двадцать девять.
Она нервно листала меню и почти не поднимала взгляда. Пальцы всё время перебирали страницы, словно среди названий блюд могло прятаться что-то чрезвычайно важное.
Алексей смотрел на Светлану так, будто именно благодаря ей лично открыл новое нефтяное месторождение.
— Ольга, тебе нужно понять, — объяснял он мне тогда. — Всё вовсе не упирается в возраст. Просто рядом с тобой я чувствовал, будто уже вышел на пенсию. А рядом с ней снова становлюсь тридцатилетним.
Я поставила подпись.
Тридцать лет нашей общей жизни превратились в четыре росчерка на трёх листах.
Примерно за месяц до их свадьбы мне неожиданно позвонила Светлана.
— Ольга Сергеевна, я слышала, что у вас лучшая студия оформления торжеств в городе. Мы с девочками ищем человека, который сможет украсить нашу свадьбу с Алексеем. Может быть, вы согласитесь помочь… Ну, по старой памяти?
Она говорила учтиво и слегка заискивала. Именно таким голосом обычно обращаются люди, заранее понимающие, что собираются попросить об услуге.
Я стояла с телефоном в руке и оглядывала свою мастерскую.
Пятнадцать лет я создавала её буквально по частям.
Полки.
Коллекцию ваз.
Круг постоянных клиентов.
Имя, которому доверяли.
Всё накапливалось постепенно, шаг за шагом.
Никто не подарил мне эту работу вместе с готовой жизнью.
Пятнадцать лет — это далеко не одна строчка в резюме.
Это тысячи заказов, сотни ночей без сна накануне чужих свадеб и праздников, а ещё репутация человека, который всегда выполняет обещания.
По улице проехал грузовик.
Стёкла витрины едва заметно задребезжали.
Я уже собиралась завершить разговор, но вместо этого спросила:
— На какую сумму вы рассчитываете?
— Ну… Алексей сказал, что мы всё-таки не совсем чужие. Может быть, тысяч сорок?
Я знала расценки лучше таблицы умножения: сама годами составляла сметы.
Работа, которую хотела Светлана, стоила примерно девяносто пять тысяч.
Сорок означали только одно: я организую их свадьбу себе в убыток.
И сделаю это лишь для того, чтобы Алексей потом не рассказывал общим знакомым, какая его бывшая жена мелочная и злопамятная.
— Хорошо, — произнесла я. — Оформлю за сорок.
До сих пор не могу точно сказать, почему тогда согласилась.
Я ведь могла просто отказаться.
Не оправдываться.
Ничего не объяснять.
Наверное, привычка тридцать лет быть удобной не исчезает за несколько месяцев.
А возможно, мне самой хотелось поближе рассмотреть женщину, ради которой мой муж решил, что я превратилась в старую пенсионерку.
Светлана оказалась вполне приятной.
Немного легкомысленной, пожалуй, но в целом доброй и милой.
Она расспрашивала меня о пионах, долго выбирала оттенок скатертей и за один разговор успела трижды поблагодарить.
На празднике присутствовало около тридцати человек.
Все цветочные композиции я делала сама.
Гости весь вечер восхищались оформлением и даже не догадывались, что его автор — бывшая жена жениха.
В день свадьбы я приехала с самого утра.
Расставляла букеты.
Поправляла ленты.
Проверяла, чтобы поток воздуха от кондиционера не раскачивал арку для церемонии.
Руки действовали привычно, почти автоматически, а мысли словно наблюдали за происходящим со стороны.
Весь день Алексей проходил мимо с видом человека, который наконец-то принял единственно верное решение и теперь полностью доволен собой.