— Сегодня переведи моей матери шестьсот тысяч. Марина, только не начинай опять со своими вопросами.
Сергей стоял посреди кухни, сжимая телефон в руке. Вид у него был такой, словно решение уже принято и оставалось лишь нажать нужную кнопку.
На экране светилось сообщение от его матери:
«Сынок, не тяни. Люди ждут».
Я медленно поставила чашку на стол.
— Какие люди?
— Рабочие. Матери квартиру нужно привести в порядок.
— А смета есть?
Сергей шумно выдохнул.
— Ну вот, началось.
— Что именно началось?
— Твоё вечное: покажи документы, чеки, расчёты. Маме нужна помощь, а ты устраиваешь настоящий допрос.
Мне было сорок два. Сергею — сорок четыре. Мы прожили вместе одиннадцать лет, и я отлично знала, что означает этот тон.
Сначала он разговаривал спокойно. Потом начинал раздражаться. Следом в разговор вмешивалась его мать. А заканчивалось всё привычно: я уступала, лишь бы в доме снова воцарилась тишина.
Будто услышав мысленный вызов, из комнаты вышла Тамара Викторовна. Невысокая, тщательно причёсанная, с тем самым выражением лица, какое бывает у людей, уверенных, что окружающие обязаны жить по их правилам.
— Маришка, зачем ты из любой мелочи делаешь проблему? — протянула она. — Мы же не миллионы просим.
— Шестьсот тысяч — не мелочь.
— Для семьи жалко?
— Я не говорила, что жалко. Я спрашиваю, на что именно нужны деньги.
— На ремонт! — резко бросил Сергей.
— Хорошо. Тогда оформим перевод как заём. Мама напишет расписку.
Он резко повернулся ко мне.
— Какой ещё заём?
— Обычный. Деньги мои, сумма немаленькая.
Тамара Викторовна прижала ладонь к груди, словно я нанесла ей тяжёлое оскорбление.
— Мне расписку писать?
— Да.
— Родной матери собственного мужа?
— Человеку, которому я собираюсь перевести шестьсот тысяч.
Свекровь повернулась к сыну.
— Серёженька, не надо. Я ведь сразу знала, что она так ответит. Чужая кровь всегда остаётся чужой.
Именно так она говорила каждый раз.
Когда им требовались мои деньги, мы становились одной семьёй. Стоило мне задать вопрос — и я немедленно превращалась в чужую.
Сергей посмотрел на меня с раздражением.
— Неужели ты хотя бы раз не можешь повести себя как нормальная жена?
Я промолчала.
Эти деньги достались мне после смерти отца. Незадолго до конца он позвал меня к себе и сказал:
— Марина, что бы потом ни происходило, обязательно оставь что-то только для себя. Не складывай всю жизнь в общий кошелёк.
Тогда я обиделась. Решила, что отец просто не доверяет Сергею.
Теперь всё чаще думала: он не подозревал мужа. Он просто лучше меня разбирался в людях.
Я взяла телефон, открыла банковское приложение и зашла на отдельный счёт. Там лежала именно та сумма, о которой они просили.
— Ладно, — произнесла я. — Переведу.
Сергей сразу расслабился. Даже улыбнулся.
— Вот видишь. Можешь же не устраивать спектакль.
Тамара Викторовна тоже засияла.
— Я всегда говорила: с женщиной надо просто уметь разговаривать.
Я посмотрела на неё.
— Мне нужно сначала повысить лимит. Пойду в комнату.
— Только побыстрее, — сказал Сергей. — Мама ещё к соседке собиралась.
Свекровь надела пальто.
— Валентина Фёдоровна ждёт меня около подъезда.
Через минуту входная дверь закрылась.
Я села на край кровати. Телефон лежал в ладони. На экране оставалась кнопка «Подтвердить». До перевода — одно касание.
И тут из приоткрытого окна донёсся голос.
Наша спальня выходила во двор, а лавочка у подъезда находилась прямо под окнами.
— Ну что, отдала? — спросила Валентина Фёдоровна.
В ответ раздался смех Тамары.
— А куда она денется?
Мой палец застыл над экраном.
— Сергей её дожмёт, — продолжила свекровь. — Она мягкая. Всю жизнь боится показаться плохой.
— А если потом деньги потребует? — поинтересовалась соседка.
— Пусть требует. Она же переведёт без договора. Я скажу, что это был подарок.
У меня похолодели ладони.
— А ремонт вы действительно собираетесь делать?
На несколько секунд во дворе стало тихо.
Потом Тамара Викторовна рассмеялась:
— Какой ещё ремонт, Валя? Алине нужны деньги. Она замуж выходит, молодым надо помочь с первым взносом.
Алина была племянницей Сергея.
— А Марина знает?
— Конечно, нет!
Снова послышался смех.
— Пусть благодарит судьбу, что Сергей вообще с ней живёт. Детей нет, красавицей никогда не была, получает обычную зарплату. А гонору столько, будто сама миллионерша.
Я сидела неподвижно.
Удивительно, но мне не было больно. Каждое слово словно не ранило, а сдирало с глаз мутную плёнку, которую я носила много лет.
— Сергей знает, что деньги пойдут Алине? — спросила Валентина.
— Он знает главное: мать плохого не посоветует. Я сказала ему, что Марину пора немного приструнить. Отдаст деньги — поймёт, кто в семье главный.
Только тогда я закрыла банковское приложение.
Не перевела ни рубля. Не испытывала сомнений. Не чувствовала вины.
В заметках набрала:
«Шестьсот тысяч не переводить».
Затем вернулась на кухню.
Сергей ходил от окна к столу.
— Наконец-то. Ну что, отправила?
— Нет.
Он не сразу понял.
— В смысле «нет»?
— Денег не будет.
— Марина, не начинай снова.
— Я уже закончила.
Он нахмурился.
— Мама ждёт.