— Пусть больше не ждёт.
— Что с тобой происходит?
Я положила телефон на стол.
— Я слышала разговор твоей матери с Валентиной Фёдоровной.
На кухне установилась тяжёлая тишина.
Сергей моргнул, потом слишком быстро усмехнулся.
— И что же ты там услышала? Две женщины разговаривали между собой.
— Что никакого ремонта не будет.
Он отвёл взгляд.
— Что деньги нужны Алине.
Молчание стало ещё гуще.
— Что возвращать мне их никто не собирался.
Сергей взял телефон со стола.
— Мало ли что мама могла сказать.
— И что меня нужно «поставить на место».
Теперь он посмотрел прямо на меня.
— Ты подслушивала?
Я невольно рассмеялась.
— Ты сейчас серьёзно?
— Подслушивать некрасиво.
— А обманом забрать у меня шестьсот тысяч — красиво?
— Никто тебя не обманывал!
— Тогда почему ты ничего не сказал про Алину?
— Какая разница, на что мама потратит деньги?
Я впервые за одиннадцать лет смотрела не на мужа, а на постороннего мужчину. На человека, который искренне считал мои накопления удобным семейным ресурсом.
— Огромная разница.
— Да что с тобой? Это же семья!
— Твоя семья.
Сергей с силой бросил телефон на стол.
— Вот она, настоящая ты! Жадная, мелочная, чужая!
В этот момент открылась входная дверь. Тамара Викторовна вошла в квартиру с довольным лицом, но, увидев нас, остановилась.
— Что случилось?
Сергей процедил:
— Она всё слышала.
Свекровь взглянула на меня. В её глазах не было испуга — только раздражение.
— Подслушивать, Марина, нехорошо.
— Врать тоже.
— Ну надо же, какие мы принципиальные!
Она сняла пальто и аккуратно повесила его на крючок.
— Одиннадцать лет рядом с моим сыном жила — всё было нормально. А когда понадобилось помочь его родным, вдруг начались проблемы.
— Ваш сын тоже одиннадцать лет жил рядом со мной не бесплатно.
Сергей шагнул ко мне.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Давай посмотрим банковские выписки. Коммунальные платежи, продукты, твой автомобильный кредит, страховка, бензин, лекарства для твоей матери.
Тамара нахмурилась.
— Не превращай семью в бухгалтерскую таблицу.
— Очень удобно произносить такие слова тому, кто эту семью содержит.
Сергей ударил ладонью по столу.
— Достаточно!
Я спокойно посмотрела на него.
— Согласна.
— Сейчас переводишь деньги, и мы закрываем эту тему.
— Нет.
— Что?
— Я сказала: нет.
Тамара Викторовна чуть подняла подбородок. Сергей заметно побледнел.
— Тогда собирай вещи.
Когда-то эти слова раздавили бы меня. Я начала бы оправдываться, плакать, доказывать свою любовь и просить его не принимать решения в гневе.
Но теперь просто кивнула.
— Хорошо.
Я развернулась и пошла в спальню. Через несколько секунд Сергей ворвался следом.
— Ты куда собралась?
— Собирать вещи.
— Ты действительно это сделаешь?
Я достала из шкафа старый серый чемодан.
— Ты сам предложил.
— Я сказал это, чтобы ты образумилась!
— Я всё поняла.
— Что именно?
Я положила в чемодан документы, ноутбук, три платья, косметичку, отцовские часы и папку с банковскими бумагами.
— Что мне пора уходить.
— Ты вечером всё равно вернёшься.
— Нет.
— Завтра прибежишь.
— Нет.
Он нервно рассмеялся.
— Марина, кому ты вообще нужна со своими принципами?
Я застегнула молнию и посмотрела ему в лицо.
— Мне.
Сергей замолчал.
Тамара Викторовна ждала в прихожей.
— Потом не просись обратно, — холодно сказала она. — Я тебя не пущу.
— Вам не придётся меня пускать.
— Посмотрим.
Я вышла из квартиры. Не хлопнула дверью, не стала произносить красивых последних слов. Просто ушла.
На лестничной площадке пахло старой краской. Я вызвала лифт и позвонила Татьяне — подруге, с которой когда-то работала в ателье.
— Таня, у тебя та свободная комната ещё не занята?
— Нет. Что случилось?
Я посмотрела на чемодан.
— Можно пожить у тебя пару недель?
— Конечно. Приезжай.
— Я заплачу.
— Марина, сначала просто приезжай.
Через сорок минут я сидела на её кухне, обхватив ладонями чашку горячего чая.
Татьяна не спрашивала, как я могла довести всё до такого. Не говорила, что нужно вернуться и всё исправить. Она молча слушала.
Когда я закончила рассказ, она спросила:
— Ты действительно уже открыла перевод?
— Да.
— И деньги почти отправились?
Я кивнула.
Татьяна тяжело выдохнула.
— Будто твой отец даже после смерти попытался тебя удержать.
Я взглянула на обручальное кольцо, сняла его и положила возле чашки.
— Нет, — сказала я. — В этот раз я удержала себя сама.
На следующий день Сергей написал:
«Хватит дурить. Возвращайся».
Через час пришло второе сообщение:
«Маме плохо».
К вечеру он отправил ещё одно:
«Ты разрушила семью из-за денег».
Я не ответила ни на одно.
Вместо этого пошла в банк. Перевела шестьсот тысяч на отдельный вклад, поменяла пароли и отключила общий доступ к счетам.
Потом села в небольшом кафе и открыла банковские выписки за последние месяцы.
Мне стало почти смешно.
Коммунальные платежи — я. Продукты — я. За автомобиль Сергея большая часть кредита списывалась с моей карты. Лекарства его матери — тоже я.
А сам Сергей регулярно переводил зарплату Тамаре Викторовне.
После этого мне ещё говорили:
«Будь благодарна, что тебя приняли в семью».
Вечером Сергей позвонил.
— Ты где?