Я поставила коробку на отдельный столик и сняла крышку. Торт и правда выглядел празднично. Карамельные нити ловили свет, шоколад блестел, как лак. Несколько гостей подошли ближе, стали фотографировать.
— Какая красота! Это вы делали? — спросила женщина в изумрудном платье.
— Я, — ответила я.
— Вы профессионально этим занимаетесь?
— Да, у меня кондитерские.
В этот момент подошёл Игорь. Посмотрел на торт. Потом перевёл взгляд на меня.
— Оксан, торт, конечно, богатый, — сказал он. — Только ты бы лучше столько крема на себя не переводила, а? — он рассмеялся и обернулся к гостям. — Наша Оксана сладенькое любит. Это, в общем-то, сразу видно, правда?
И похлопал меня по плечу.
Я стояла возле подарка, который делала шесть часов. Четыре килограмма ручной работы. Двадцать человек вокруг. Кто-то опустил глаза. Кто-то натянул вежливую улыбку. Наталья изучала свой бокал так, будто там была написана вся её судьба.
И в эту секунду внутри меня не вспыхнул огонь. Не накатила истерика. Просто щёлкнуло. Тихо и окончательно. Как будто захлопнулась внутренняя защёлка.
— Игорь, — сказала я ровным голосом, — этот торт стоит двенадцать тысяч рублей. Я потратила на него шесть часов. Ты сейчас оскорбил человека, который принёс тебе подарок, сделанный своими руками. Поэтому подарок я забираю.
Я закрыла коробку.
Тишина стала такой густой, что я услышала, как где-то в глубине зала звякнула посуда.
— Ты сейчас серьёзно? — Игорь моргнул.
— Абсолютно.
Я подняла коробку. Она была тяжёлая, но руки у меня не дрожали. Я развернулась и пошла к выходу.
Павел догнал меня уже возле машины.
— Оксана, стой.
— Я подожду внутри.
— Да он не подумал. Он просто…
— Павел, — я поставила коробку на капот и посмотрела на мужа. — Он «просто» уже семь лет. При каждом удобном случае. При людях. Я больше не буду сидеть и делать вид, что это смешно. Поехали.
Мы уехали. На следующий день я отвезла торт в одну из своих кондитерских. Его купили меньше чем за час.
Обратно Павел ехал молча. Дома всё-таки сказал:
— Он обиделся.
— Я тоже, — ответила я.
В тот вечер я сидела одна на кухне. За окном стояла тишина, в чашке остывал чай. Я думала, что двенадцать тысяч — не такие уж огромные деньги. И шесть часов — не вечность. Но двадцать человек, увидевшие, как я забрала свой подарок обратно, — это было уже что-то новое. Я не была уверена, что поступила правильно. Зато впервые за долгое время сидела с прямой спиной. А это, как оказалось, очень многое значит.
Через две недели Игорь снова позвонил. С таким тоном, будто между нами ничего не произошло. Пригласил на вечеринку у бассейна и весело добавил: «Только давайте в этот раз без тортов».
Ехать я не хотела. Совсем. Сказала Павлу, что останусь дома. Он кивнул, но через пару дней всё же начал осторожно:
— Оксан, там будут Миша со Светой. Вадим тоже обещал приехать. Мы их сто лет не видели. Я не прошу тебя мириться с Игорем. Просто поедем вместе. Ради меня.
Ради него. Эти слова я слышала слишком часто. Ради него я ходила на праздники, терпела совместные выходные, сидела за столами, где каждый раз ждала очередного удара. Однажды я даже посчитала: за семь лет мы встречались с Игорем примерно шестьдесят раз. В среднем восемь-девять раз в год. И ни одной встречи без замечания про мою фигуру, еду, одежду или вес.
Шестьдесят вечеров. Шестьдесят маленьких публичных унижений. И каждый раз я улыбалась, молчала или уходила в соседнюю комнату под предлогом помочь на кухне. А потом Павел неизменно говорил: «Он же не со зла».
Я всё-таки согласилась.
Дом у Игоря стоял за городом. Большой участок, бассейн, мангальная зона, ухоженный газон. Всё дорогое, блестящее, выставленное напоказ. Он вообще любил демонстрировать успех: смотрите, как я живу, смотрите, чего добился. Белые шезлонги, подсветка в воде, музыка из колонок. Гостей было восемнадцать. Часть я знала, часть видела впервые.
Я надела закрытый купальник и лёгкую тунику сверху. Да, у меня пятьдесят второй размер. Да, я крупная женщина. И я прекрасно это знаю. Знаю утром, когда встаю с кровати. Знаю, когда выбираю платье. Знаю, когда еду на работу, проверяю отчёты, управляю пятью кондитерскими и выплачиваю зарплату тридцати двум людям. Мой вес — это мой вес. И он не принадлежит Игорю.
Первый час прошёл почти спокойно. Игорь занимался мангалом и громко развлекал новых гостей. Я устроилась на шезлонге, пила лимонад и разговаривала со Светой. Свету я любила. Она тоже была женщиной не худенькой, и ей тоже доставались игоревские «шутки», только реже, потому что виделись они пару раз в год.
Потом Игорь подошёл к нам. С бокалом в руке и своей фирменной улыбкой. Загорелый, подтянутый, довольный собой. Остановился рядом.
— Оксан, а ты почему не купаешься? Вода шикарная.
— Не хочу, — сказала я.
— Да ладно тебе! Все уже в бассейне. Или переживаешь, что вода через край пойдёт?
Кто-то прыснул. Двое или трое. Остальные сделали вид, что слушают музыку.
Я ничего не сказала. Повернулась к Свете и продолжила фразу, на которой остановилась. Думала, сейчас ему надоест. Обычно так и было: он бросал гадость, получал свою порцию неловкого смеха и отходил к кому-нибудь ещё.