Но в этот раз Игорь не ушёл. Он стоял у меня за спиной. Я чувствовала его тень, его запах вина и дыма.
И вдруг он заорал так, чтобы услышал весь двор:
— Жирная тупица! Давай уже в воду!
Он толкнул меня в спину. Сильно, двумя руками. Я как раз поднялась с шезлонга, чтобы отойти подальше, и стояла совсем рядом с бортиком.
Вода ударила в лицо и грудь. Хлор обжёг нос. Туника намокла мгновенно, тяжёлой тряпкой потянула вниз. Я вынырнула, схватилась за край бассейна. В ушах гудело. Наверху стоял Игорь, смеялся и разводил руками: «Да вы чего, это же шутка!»
На меня смотрели восемнадцать человек. Кто-то смеялся. Кто-то молчал. Павел бежал от мангала. Наталья стояла у стола белая, будто из неё выкачали кровь.
Из бассейна я выбралась сама. Никому не протянула руку. Мокрая туника липла к телу, волосы прилипли ко лбу. Телефон, который лежал в кармане, умер сразу. Восемьдесят тысяч рублей превратились в бесполезный мокрый прямоугольник.
Я взяла полотенце с ближайшего шезлонга, накинула на плечи и вытерла лицо. Руки у меня не тряслись. Я даже удивилась этому.
— Игорь, — сказала я спокойно. — Ты только что столкнул меня в бассейн. Без моего согласия. Ты испортил мой телефон. Он стоит восемьдесят тысяч рублей. Жду перевод до завтрашнего вечера.
Он перестал смеяться. Всего на секунду. Потом снова нацепил свою улыбку.
— Оксан, ну ты чего начинаешь? Это прикол. Купишь себе новый.
— Деньги жду до завтра, — повторила я. — Если перевода не будет, я подам заявление. Это не шутка, Игорь. Это физическое насилие.
Во дворе стало тихо. Даже музыка словно отодвинулась куда-то далеко.
Павел стоял рядом. Тоже мокрый: он прыгнул за мной, но к тому моменту я уже выбралась.
— Поехали, — сказал он.
И впервые за все эти годы не добавил: «Он не хотел».
В машине я сидела на полотенце. С меня текла вода, ткань противно холодила кожу. Я была мокрая, униженная, злая и странно спокойная. Злость внутри была не горячей, а ледяной. Чёткой, как воздух в морозное утро.
Игорь не перевёл деньги. Ни на следующий день, ни через три дня, ни через неделю. Зато написал Павлу: «Передай своей, пусть не устраивает цирк. Шутка есть шутка. И вообще она ещё должна сказать спасибо, что я её терплю в нашей компании».
Павел молча показал мне сообщение. Я прочитала его два раза. И внутри меня снова что-то сдвинулось. Не сломалось. Скорее наконец встало на своё место. Как рычаг, который годами заедал, а теперь резко щёлкнул.
Через неделю у нас дома был ужин. Частично дружеский, частично деловой. Я пригласила двух потенциальных партнёров по франшизе. Павел — нескольких коллег. А Игорь напросился сам. Позвонил мужу и сказал: «Слышал, у вас сбор намечается. Мы с Наташкой тоже подъедем». Павел спросил меня. Я ответила: пусть приезжают.
За длинным столом снова оказалось двенадцать человек. Наша гостиная, знакомая скатерть, свечи, приборы, блюда, которые я готовила два дня. Не ради Игоря. Среди гостей были Романов и Кузнецова — владельцы небольшой сети кафе в Нижнем Новгороде. Они рассматривали мою франшизу. Этот ужин был важен не формально, а по-настоящему.
Игорь явился в своей любимой дорогой рубашке, принёс бутылку вина за две тысячи и Наталью. Павла он обнял, мне кивнул, сел за стол. Первый час держался почти безупречно: рассказывал про Сочи, шутил в общую сторону, хвалил мясо и закуски. Я даже поймала себя на мысли, что история с бассейном, может быть, чему-то его научила.
Нет. Не научила.
Когда я подала десерт — тарталетки с ягодным кремом, тоже сделанные вручную, — Игорь откинулся на спинку стула. В руке бокал красного, глаза уже блестят тяжёлым винным блеском.
— А Оксана у нас, между прочим, не только готовит на отлично, но и ест с тем же размахом, — сказал он, обращаясь к Романову. — Пашка, расскажи людям, сколько твоя жена может уничтожить за раз?
Романов чуть заметно поднял брови. Кузнецова положила вилку на край тарелки.
Я сидела на другом конце стола. Передо мной стояла тарталетка. Ягодный крем я варила утром. Четыре часа на кухне. Два дня подготовки. Потенциальные партнёры по франшизе. Мой дом. Мой стол. Моя работа. Моя репутация.
И этот человек снова позволил себе то же самое.
Внутри стало необычайно тихо. Ни вспышки, ни дрожи, ни желания закричать. Только тишина, которая приходит прямо перед решением, после которого уже нельзя сделать вид, что ничего не было.
Я поднялась. Спокойно. Взяла новый телефон — тот самый, купленный вместо утопленного. Восемьдесят тысяч из моего кармана, потому что Игорь так и не возместил ущерб.
— Ирина, — сказала я в трубку. В гостиной мгновенно стихли все разговоры. — Это Оксана. Да, я понимаю, что поздно. Завтра с утра подготовь уведомления о расторжении всех договоров с «Север Медиа». Всех, без исключения. Дизайн, соцсети, акции к праздникам, наружная реклама — всё. Причина: неудовлетворительное качество коммуникации. Да, по всем пяти точкам. Да, решение окончательное. Нового подрядчика подберём в течение недели. Спасибо.
Я положила телефон рядом с тарелкой и посмотрела на Игоря.