— Как ты можешь сидеть и всё раскладывать по полочкам?!
— Совершенно спокойно. Умение считать вообще полезно. Благодаря расчётам люди иногда даже квартиры покупают.
— Вы оба жадные! Настоящие жадины!
— Жадным обычно называют того, кто не хочет отдавать своё. А тот, кто требует чужое, называется иначе. Но я обещала Илье не ругаться в новой квартире. Стены недавно покрасили.
Надежда Викторовна вскочила, схватила сумку и направилась в прихожую. Дверь за собой она закрыла тихо, почти осторожно. И именно эта демонстративная аккуратность показалась Марине холоднее любого хлопка.
Минут через двадцать зазвонил телефон Ильи. Он долго молча слушал мать, стоя посреди улицы и переминаясь с ноги на ногу, будто в тёплый августовский вечер его внезапно пробрал мороз.
— Мам, остановись, — наконец сказал он. — А теперь объясни ещё раз, только медленно и без крика. Что именно ты хочешь от нас?
— Возьмите Ольгу с детьми с собой! Или просто отдайте ей деньги! Илья, она же твоя сестра!
— Мам, у нас оплачены три билета. Не шесть и не пять. И семейная арифметика у нас немного сложнее, чем тебе хочется.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Сидишь и считаешь билеты, пока родная сестра мучается!
— Себя я слышу отлично. А вот слушать тебя сейчас мне, честно говоря, всё тяжелее.
Вечером Илья пересказал Марине весь разговор. Они устроились прямо на полу в комнате, где ещё не успели поставить ни диван, ни ковёр.
— Она приходила сегодня, — сказала Марина. — Днём. Говорила почти то же самое, практически слово в слово. Даже голос повышала в тех же местах.
— Значит, решила ударить с двух сторон.
— Методика известная. Сначала нужно вызвать жалость, потом надавить на совесть, а в конце выставить счёт за то, что другие осмелились жить собственной жизнью.
Илья медленно провёл ладонями по коленям.
— Больше всего меня задело даже не требование, а фраза: «Вы ведь можете». Не «помогите, пожалуйста», а «вы можете». Будто сама возможность что-то сделать автоматически превращает её в обязанность.
— Старый трюк, — кивнула Марина. — Если у человека есть зонтик, значит, он должен немедленно убрать его и промокнуть вместе со всеми. Иначе он эгоист.
— Ты сильно разозлилась?
— Нет. Я собираю чемодан. От этого хотя бы есть практическая польза.
— Марина, — Илья посмотрел на неё серьёзно. — Я не позволю отнять у нас этот отпуск. И квартиру никто не отнимет. Всё оформлено правильно, решение принято давно, и обсуждать тут нечего.
— Я знаю, — тихо ответила она. — Но иногда всё равно приятно услышать это вслух. Даже если без музыки, фейерверков и красной дорожки.
Следующая встреча с Надеждой Викторовной произошла в четверг, за пять дней до вылета. На этот раз Илья был дома. Свекровь появилась на пороге и заговорила сразу, даже не сняв сумку с плеча.
— Я всё обдумала и решила. Деньги, которые вы отложили на отпуск, вы отдаёте Ольге. Она едет с детьми на море, а вы отправитесь в следующем году.
— Добрый день, — спокойно сказала Марина. — Мы тоже рады вас видеть. У нас всё хорошо, ремонт понемногу продвигается.
— Не издевайся! Я разговариваю с сыном!
— Тогда я не буду мешать. Постою рядом и послушаю. Наблюдать за подобными беседами — моё второе любимое занятие.
— Мам, — Илья шагнул вперёд. — Можешь сесть или остаться стоять, мне всё равно. Но сейчас ты выслушаешь меня до конца. Один раз. Повторять больше не стану.
— Илья…
— Во-первых. У Ольги был муж. Развестись решила она сама. Она сама собрала вещи и вернулась к тебе вместе с детьми. Ты сама согласилась их принять. Это были её решения и твои. Мы с Мариной в этом не участвовали.
— Как ты смеешь так говорить о своей сестре?
— Во-вторых. Бывший муж исправно платит алименты. Не пропустил ни одного месяца. Дети уже давно не младенцы, Ольга могла выйти на работу. Но она предпочла жить на алименты и твою помощь. Это тоже её выбор.
— Ты не понимаешь, насколько ей трудно!
— Трудности бывают у всех. Мне тоже порой нелегко. Но я почему-то не приезжаю к Ольге и не требую от неё денег или отказа от отпуска в мою пользу.
Надежда Викторовна дёрнула плечом. Губы её задрожали.
— Ты её брат!
— В-третьих, — тем же ровным голосом продолжил Илья. — Когда Ольга выходила замуж, я подарил ей двести тысяч. Для кого-то это, может быть, не огромная сумма, но тогда это были почти все свободные деньги, которые у меня имелись. За шесть лет сестра ни разу ничем мне не помогла. И я никогда не предъявлял ей за это претензий. Сейчас просто перечисляю факты, раз уж разговор зашёл о справедливости.
— Это Марина тебя настроила! — сорвалась Надежда Викторовна. — До неё ты был совсем другим!
— В-четвёртых. Отец Марины после смерти своего отца получил наследство, продал старый дом и передал дочери все деньги. Благодаря этому мы закрыли ипотеку. Потом продали нашу двухкомнатную квартиру и купили эту. Получается, серьёзная материальная помощь, которая позволила нашей семье двигаться дальше, пришла от родственников Марины. А от твоих родственников мы пока слышим в основном требования. Жаль, банки не принимают требования в качестве оплаты.