Марина медленно застегнула молнию на пока ещё пустом чемодане и придвинула его к стене в коридоре. Казалось, этим нехитрым движением она поставила первую точку в начале новой жизни. В их недавно купленной трёхкомнатной квартире всё ещё пахло свежей краской. Мебели почти не было, и потому каждый звук гулял по комнатам, возвращаясь звонким эхом. Лиза носилась из одного помещения в другое и с восторгом объясняла, где именно будет стоять её будущая «кровать русалки».
— Мы въехали сюда всего три недели назад, а я всё ещё иногда не понимаю, в какой стороне находится ванная, — признался Илья, остановившись у дверей.
— Она расположена между твоей гордостью и моей усталостью. Слева от первой и справа от второй, — невозмутимо ответила Марина. — Так что не заблудишься.
— Очень смешно.
— А приходится смешить. Пока юмор — единственное, что досталось нам для этой квартиры совершенно бесплатно.
Илья положил на широкий подоконник папку с документами. Супруги одновременно посмотрели на неё, и на несколько секунд между ними повисло молчание. Так смотрят на вещь, которая уже окончательно определила будущее и больше не подлежит обсуждению. По документам квартира принадлежала Марине. Когда-то именно Илья настоял, чтобы всё оформили таким образом: после смерти деда отец Марины получил наследство, продал старый дом в деревне и передал деньги дочери.
— Сергей Петрович сегодня звонил, — сказал Илья. — Спрашивал, купили ли мы Лизе круг для плавания.
— Конечно. Розовый, с ушками. Теперь она готова спать рядом с ним и брать его с собой за стол.
— У тебя замечательный отец. Отдал вам все деньги и даже не стал выяснять, куда именно вы их потратите.
— Один вопрос он всё же задал, — улыбнулась Марина. — Спросил: «Ипотеку закрыли?» Я сказала, что да. Он ответил: «Ну и отлично». На этом вся наша большая семейная финансовая история закончилась.
В комнату влетела Лиза. В руках она держала рисунок: неровное синее море, над которым сияло огромное жёлтое солнце, занявшее почти половину листа.
— Это мы, — торжественно объявила девочка. — Через восемь дней мы туда отправимся.
— Через девять, — поправил Илья.
— Через восемь. Я пересчитала на пальцах. А пальцы никогда не ошибаются.
Телефон Ильи, лежавший рядом с папкой, зазвонил. Мужчина взглянул на экран, и его лицо сразу стало напряжённым, словно солнечный день за окном вдруг потемнел.
— Надежда Викторовна? — догадалась Марина.
— Она самая.
Надежда Викторовна явилась уже на следующий день. Разумеется, она выбрала время, когда сына не было дома. Войдя в квартиру, свекровь неторопливо оглядела почти пустые комнаты, провела ладонью по свежему дверному косяку и задержала на нём пальцы, словно хотела убедиться, что всё увиденное действительно существует.
— Значит, всё-таки трёхкомнатная, — протянула она. — Быстро вы устроились.
— Быстро — это когда за один день, — спокойно возразила Марина. — А мы шли к этому шесть лет: ипотека, экономия и один отпуск, от которого пришлось отказаться. Если говорить обычными мерками, то мы двигались со скоростью очень измученной черепахи.
— К слову об отпуске. Илья говорил, что вы собираетесь к морю.
— Да. Лиза уже нарисовала маршрут и готова по нему идти пешком.
Надежда Викторовна села на единственный стул, стоявший в комнате, положила руки на колени и приняла вид человека, который собирается огласить решение чрезвычайной важности.
— Марина, всё-таки ещё раз подумай. Только спокойно, без обид и эмоций. Ольга целое лето одна сидит с двумя детьми. Лето почти закончилось, а дети ни разу в жизни не видели моря.
— Мне их жаль, — ответила Марина.
— Тогда почему бы вам не помочь? Отдайте деньги Ольге. Пусть съездит с детьми, развеется, отдохнёт, немного восстановится. Вы молодые, у вас ещё всё впереди. На море успеете побывать десятки раз.
Марина взяла баночку с кисточками, которую Лиза оставила утром, и поставила её на подоконник.
— Надежда Викторовна, я правильно поняла вашу идею? Мы сдаём билеты, достаём вещи из чемоданов, объясняем пятилетней дочери, что моря не будет, а деньги передаём вашей дочери?
— Не нужно сразу всё так выворачивать и говорить грубо.
— Я не грублю. Я всего лишь называю вещи своими именами. Грубость — это когда неприятное требование оборачивают красивыми словами и делают вид, будто от этого оно стало другим.
— Ты же женщина, пойми меня как женщина! — голос свекрови задрожал и стал резче. — Ольге очень тяжело! Она одна растит двоих детей, совершенно измучилась, сил у неё не осталось!
— А почему вы решили, что из-за детей вашей дочери мы обязаны отказаться от своих планов? — с едва заметной улыбкой спросила Марина.
Надежда Викторовна резко расправила плечи. Стул под ней жалобно скрипнул.
— Что ты сейчас сказала?
— Если хотите, повторю. Деньги на поездку появились после продажи дома моего деда. Дом принадлежал ему, после его смерти перешёл моему отцу, отец продал его и отдал деньги мне. Объясните, пожалуйста, на каком этапе этой цепочки должна внезапно возникнуть Ольга? Могу даже нарисовать схему. У Лизы карандашей хватает.