— Марина, купальники можешь не складывать. И крем убери. Он нам больше не пригодится. Вообще ничего больше не собирай — закрой чемодан и поставь его обратно на антресоль.
Марина застыла посреди спальни, продолжая держать в руках яркую жёлтую панамку младшего сына.
Несколько мгновений она не могла пошевелиться. Потом медленно выпрямилась над раскрытым чемоданом, который почти целиком занял супружескую кровать. Его отделения были похожи на разинутую пасть, куда весь вечер один за другим отправлялись вещи для долгожданной поездки.
Внутри лежали ровными стопками шорты близнецов, лёгкие платья, футболки и новые плавки Сергея, купленные всего неделю назад на распродаже.
До вылета оставалось чуть больше двенадцати часов. Такси в аэропорт Марина заказала на четыре утра. В квартире царила привычная перед дорогой суета: повсюду стояли сумки, документы и пакеты, а воздух будто уже пах солнцем, морем и предстоящими переменами.
— Серёж, очень смешно, — попыталась улыбнуться она, хотя губы упрямо дрогнули. — Ты решил меня разыграть, чтобы я перестала волноваться? Я и так места себе не нахожу. Мишка с утра покашливает, я боюсь, что перед полётом разболеется. Лучше сходи и ещё раз проверь паспорта.
Сергей стоял в дверях, опираясь плечом о косяк.
С виду он казался собранным и спокойным, но Марина прожила с ним семь лет и прекрасно знала: когда он прячет руки, крепко скрещивая их на груди, это почти всегда означало, что он что-то скрывает.
На нём была старая домашняя футболка. Лицо выглядело непривычно жёстким, взгляд — напряжённым. Он словно пришёл сообщить новость, которую сам боялся произнести.
Особенно странно было то, что Сергей не смотрел на жену. Его глаза упрямо изучали плинтус.
— Я не шучу, Марин, — наконец сказал он сухо. — Мы никуда не летим. Я полчаса назад отменил гостиницу и вернул билеты. Такси тоже отменил.
Ей показалось, будто внутри щёлкнул выключатель.
Только что в ней кипели тревога и усталость, а теперь не осталось ничего — лишь ледяное, оцепеняющее недоверие.
Марина медленно опустилась на край кровати, прямо на выглаженные рубашки.
Слова мужа никак не хотели складываться в смысл. Всё происходящее походило на нелепый сон, из которого она вот-вот должна была проснуться.
— Что значит «не летим»? — тихо переспросила она. — Сергей, ты вообще слышишь себя? Мы год готовились к этой поездке. Откладывали каждую свободную копейку. Детям нужен морской воздух, ты же помнишь, что говорил пульмонолог. Да и билеты были невозвратными. Мы потеряем огромные деньги.
— Ничего мы не потеряем, если перестанем жить одними желаниями и начнём думать разумно, — отрезал Сергей.
Он оттолкнулся от косяка и вошёл в комнату, однако ближе к кровати не подошёл.
— Я пересмотрел наши приоритеты. Вокруг всё нестабильно, цены растут, а мы собирались выбросить двести пятьдесят тысяч за семь дней пляжа, песка и гостиничных развлечений. Это не отдых, а безответственное отношение к финансам. Настоящий инфантилизм, Марина.
— Инфантилизм? — Марина резко встала.
Растерянность в её голосе сменилась гневом.
— Заботиться о здоровье собственных детей — инфантильно? Мой первый нормальный отпуск за три года — инфантильно? И где теперь деньги? Если ты отменил бронь, часть суммы должны вернуть. Где наши накопления?
Из кухни донёсся звон ложки о чашку.
Потом послышались медленные шаркающие шаги.
В дверном проёме появилась Тамара Петровна.
Свекровь держала чашку кофе, а на лице у неё застыло знакомое снисходительное выражение человека, который считает себя единственным взрослым в комнате.
Ещё час назад она уверяла, что заехала лишь для того, чтобы повидать внуков перед поездкой.
— Ну зачем ты так разговариваешь с Мариной, Серёженька? — ласково произнесла она. — Она просто пока не умеет смотреть на вещи широко. Ей хочется удовольствий прямо сейчас. Как в басне о стрекозе.
Тамара Петровна перевела взгляд на Марину.
— Это типичная женская психология: всё потратить на наряды, развлечения и поездки, а потом остаться ни с чем. Мы, люди старой закалки, думаем иначе. Нам важны основа, запас и завтрашний день.
Марина несколько раз посмотрела с неё на мужа и обратно.
И вдруг всё сошлось.
Таинственные звонки Сергея, после которых он запирался в ванной.
Неожиданный визит Тамары Петровны именно накануне вылета.
Тихие долгие разговоры на кухне, пока Марина укладывала детей.
Они всё решили заранее.
Просто дождались последнего вечера — момента, когда чемоданы почти собраны, а мальчики уже уснули, представляя море.
— Сергей, — произнесла Марина, обращаясь только к мужу, словно его мать была пустым местом. — Где деньги за поездку? Те самые двести пятьдесят тысяч, которые мы копили весь год?
Сергей глубоко вдохнул и поднял на неё глаза.
В его взгляде перемешались страх, упрямство и болезненная убеждённость, что он поступает правильно.
— Деньги у мамы, — выпалил он. — Час назад я перевёл ей всю сумму. И то, что было на карте, и наличные, которые мы сняли для поездки.
В комнате стало тихо.
Настолько, что было слышно, как Тамара Петровна делает глоток кофе.