В трубке стало тихо.
Наталья видела, как напряглись плечи мужа.
— А тебе какая разница, на что я потрачу подаренные деньги? — резко ответила Тамара Ивановна. — Это мой юбилей и мои подарки! Я сама решаю, что с ними делать. У твоей сестры трудности, а ты жалеешь для неё каждую копейку из-за своей жадной жены!
— Значит, ресторан был выдуман? Ты просила семьдесят тысяч, чтобы отдать их Марине, а мне рассказывала про праздник?
— Марина — твоя сестра! Ты обязан ей помочь! Хоть один раз мог бы сделать что-нибудь для семьи, не считая каждую купюру. И не смей разговаривать со мной таким тоном! Если бы не твоя Наташа, ты давно перевёл бы деньги и не устраивал это расследование!
Сергей молча отключил звонок.
Телефон остался лежать на столе.
Муж закрыл лицо ладонями.
За несколько минут рухнуло то, во что он верил много лет.
Наталья ничего не сказала.
Она не чувствовала торжества. Ей было больно смотреть на Сергея, который наконец увидел свою семью без привычных оправданий.
— Завтра верну двадцать пять тысяч тем, у кого занимал, — тихо сказал он. — А аванс оставим себе. Положим эти деньги обратно на окна.
В субботу супруги всё-таки поехали к Тамаре Ивановне.
Сергей хотел увидеть мать и сестру лично. Наталья решила не оставлять его одного.
По дороге они купили красивый чайный сервиз.
Без конверта.
Без денег.
В квартире свекрови уже собралась почти вся родня. В большой комнате был накрыт праздничный стол: обычные салаты, мясная нарезка, картошка и горячее.
Никакого ресторана.
Марина всё время крутилась возле стола и старательно не встречалась глазами с братом.
Тамара Ивановна принимала гостей в новом нарядном платье.
Когда вошли Сергей и Наталья, разговоры на несколько секунд стихли. Свекровь холодно посмотрела на невестку.
Сергей протянул матери пакет.
— С юбилеем, мама.
Тамара Ивановна заглянула внутрь. Её выражение лица сразу изменилось.
— Спасибо, конечно, — громко произнесла она. — Но от родного сына я ожидала чего-то более серьёзного. Особенно после того позора, который устроила твоя жена со своими двумя тысячами.
За столом начались шепотки. Родственники стали переглядываться.
Было ясно: Тамара Ивановна специально решила выставить их перед всеми жадными и неблагодарными.
Наталья сделала шаг вперёд.
— Тамара Ивановна, две тысячи — это ровно та сумма, которую вы подарили нам на свадьбу. Поэтому я решила, что такой подарок будет уместен и сейчас.
— Ты решила напомнить мне об этом перед всей роднёй? — вспыхнула свекровь. — У меня тогда были финансовые трудности!
— Которые не помешали вам оплатить Марине поездку в Турцию. Но сейчас дело даже не в этом. Вы сказали Сергею, что собираете семьдесят тысяч на ресторан. На самом деле деньги предназначались Марине для погашения кредита. Вы заставили собственного сына брать аванс и занимать у коллег, хотя прекрасно знали, куда пойдут эти средства.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как кто-то поставил вилку на тарелку.
Марина побледнела и опустила глаза.
Тамара Ивановна тяжело задышала.
— Неправда! — закричала она. — Она всё выдумала!
— Нет, мама, — впервые твёрдо сказал Сергей. — Я всё знаю. Марина сама мне рассказала. Вы обе решили получить от меня деньги обманом. Но у меня есть жена, свой дом и собственные обязательства.
Он посмотрел на Наталью.
— Пойдём. Нам здесь больше нечего делать.
Они направились к двери.
За спиной раздавались крики Тамары Ивановны и сбивчивые попытки Марины оправдаться. Но теперь родственники смотрели уже не на Сергея с Натальей, а на именинницу и её дочь.
Когда дверь подъезда закрылась, Сергей глубоко вдохнул.
После душной квартиры прохладный вечерний воздух показался почти спасительным.
Некоторое время они шли молча. Постепенно напряжение последних недель начало отпускать. Остались только усталость и странное, непривычное облегчение.
Дома Наталья поставила чайник.
Сергей сел на своё обычное место за кухонным столом.
Теперь между ними не было ни тайн, ни недосказанности.
— Значит, в следующем месяце заказываем окна? — спросил он.
Наталья улыбнулась.
— Обязательно. Я уже нашла хорошую бригаду.
Они пили горячий чай и обсуждали планы на ближайшие выходные.
Жизнь продолжалась.
Только теперь в ней стало меньше чужих требований, обмана и навязанного чувства вины. Зато появилось больше уважения к собственному дому и к семье, которую они создали сами.
Порой, чтобы восстановить справедливость, достаточно всего лишь ответить человеку той же мерой щедрости, какую он когда-то предложил тебе.