— Она… сама туда пошла? — спросил он уже гораздо менее уверенно.
— Сама. Хотела оформить опеку, выселить меня из квартиры и поселить туда тебя, прикрываясь долей ребёнка. А когда инспектор попросила подписать согласие на проверку в диспансере на Осипенко, твоя мать сбежала, даже сапоги не застегнула.
Елена говорила медленно и чётко, не повышая голоса:
— Она также услышала про историю с соляркой на Заречной. Про ту самую историю, которую ты восемь лет объяснял мне гипертонией и «нежным здоровьем» своей матери.
— Елена, зачем ты ворошишь прошлое? — Игорь сразу заговорил тише. — Ну случился у человека нервный срыв. Это было давно. Она ведь не со зла, просто за внука переживает.
— Тогда слушай внимательно, благородный отец, — произнесла Елена. — Если твоя мать хотя бы ещё раз появится возле моего подъезда, школы Миши или бассейна, я обращусь в прокуратуру. К заявлению приложу сегодняшний акт, а через суд добьюсь доступа к её медицинской карте. После этого потребую запретить ей приближаться к моему сыну.
— Не надо сразу в суд…
— Это первое, — перебила его Елена. — Второе: если до двадцать пятого числа каждого месяца на карту не будут поступать алименты в установленной сумме, я подам иск на взыскание долга за все два года, включая пени. А потом добьюсь ограничения твоих водительских прав. Машина быстро окажется на торгах. Ты меня понял?
— Понял, — мрачно ответил Игорь. — Я поговорю с матерью. Она больше не придёт.
Елена нажала кнопку отбоя.
Прошёл месяц.
За окном кружилась первая мокрая позёмка, ложась на жёлтые берёзовые листья во дворе. Раиса Максимовна исчезла так же неожиданно, как появилась.
По словам соседки со второго этажа, бывшая свекровь быстро собрала вещи и уехала на дальнюю дачу под Приозерском. Там она решила заниматься грядками, укрывать розы на зиму и пережидать осенние дожди подальше от Елены и инспекции.
Игорь перечислил алименты ровно двадцать четвёртого числа. К обычной сумме он добавил ещё несколько тысяч — похоже, перспектива лишиться прав и автомобиля оказалась убедительнее всех прежних разговоров.
Миша сидел за столом и аккуратно раскрашивал деревянную модель бригантины. На компьютере Елены одна за другой закрывались путевые ведомости вечерней смены.
В квартире было тепло. На кухне пахло яблочным пирогом. За дверью больше никто не кричал, не требовал открыть и не угрожал забрать ребёнка.
Наконец в их доме снова поселилась тишина. Та самая, в которой не было лжи, страха и чужих попыток отнять у Елены её сына.