— Ответь уже честно: кто настоящий отец этой девочки? Сосед? Или тот мужчина, с которым ты работаешь? — Антон кричал так, что маленькая Лиза испуганно прижала ладони к ушам.
— Сколько ещё ты будешь мучить меня одним и тем же?! — не выдержала Светлана. — Что я должна сделать, чтобы ты наконец понял: Лиза — твоя дочь! Ты сам отказался от ДНК-теста, но зато при каждом удобном случае обвиняешь меня в измене!
— Тест — пустая трата денег. Если понадобится, его результаты можно подделать. У тебя наверняка найдутся знакомые в лаборатории. Лучше сознайся сейчас, пока я не потратил годы на воспитание чужого ребёнка!
— Всё, Антон! Я больше не стану это терпеть! Не веришь мне — собирай вещи и уходи! Я устала жить среди твоей ревности, подозрений и оскорблений!
Однако тот скандал не стал последним. Даже после развода бывшие супруги продолжали выяснять отношения. Лиза не раз слышала, как отец звонил матери и, не стесняясь, кричал в трубку:
— Никаких алиментов не будет! Это не мой ребёнок!
— Не плати, если не хочешь, — холодно отвечала Светлана. — Но не удивляйся потом, когда долг вырастет, а приставы начнут описывать твоё имущество.
— Только попробуй довести дело до этого! Ещё пожалеешь! — угрожал Антон.
Своей дочерью он Лизу почти никогда не называл. Когда девочка появилась на свет, мужчина всего несколько мгновений смотрел на новорождённую, а затем повернулся к жене и с новой силой набросился на неё:
— Ты видишь, какая она светленькая? Мы ведь оба тёмные. Давай признавайся, от кого ты её родила!
Светлана тогда словно перестала слышать окружающий мир. Она даже представить не могла, что человек, с которым она создала семью, однажды усомнится в том, что сам является отцом своего ребёнка.
Годы шли, а обвинения повторялись снова и снова. Постепенно женщина научилась не показывать, насколько сильно они её ранят. Лиза тоже привыкла к этим разговорам. Первые пять лет она жила в доме, где отец регулярно заявлял, что она ему чужая, и со временем начала принимать его слова за правду, хотя прямо спросить об этом мать не решалась.
В конце концов Светлана всё-таки не выдержала и выставила мужа за дверь.
Для Лизы тот день стал почти праздником. В квартире наконец установилась долгожданная тишина. Никто больше не кричал на маму, не обвинял её и не заставлял оправдываться.
Антон был человеком не слишком смелым, несмотря на грозные слова. Больше всего он боялся проблем с законом. Мужчина прекрасно понимал: если перестанет платить алименты, долг будет расти, а дело может закончиться серьёзными последствиями. Поэтому он всё же регулярно переводил деньги бывшей жене, хотя по-прежнему уверял всех, что не уверен в своём отцовстве.
После развода Антон перебрался к своей матери. Первое время он не звонил ни Светлане, ни Лизе и словно вычеркнул их из жизни. Но однажды неожиданно связался с бывшей женой.
— Приготовь Лизу. В выходные я заберу её к себе.
— Зачем? — удивилась Светлана.
— Ты ведь всё время утверждаешь, что она моя дочь. Алименты я перечисляю. Значит, имею такое же право общаться с ребёнком.
Сначала Светлана категорически отказалась отпускать девочку. Но Антон стал пугать её судом и обещал добиться официального изменения порядка общения. После долгих споров и сомнений женщина уступила. Так Лиза впервые за долгое время отправилась проводить выходные с отцом.
Девочке было семь лет, когда она снова оказалась в квартире бабушки. Галина Андреевна, мать Антона, никогда не проявляла к внучке особой любви. А после того, как визиты стали регулярными, даже перестала скрывать своё раздражение.
Это была сухая, строгая женщина с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом. Она не поднимала на Лизу руку и нечасто ругала её напрямую. Бабушка просто вела себя так, словно ребёнка рядом не было.
— Антон, иди ужинать! Всё уже на столе! — громко звала она сына.
Антон обычно жестом показывал Лизе, что ей тоже нужно помыть руки и садиться. Но стоило девочке войти на кухню, как она видела перед собой только две тарелки — одну для отца, другую для бабушки.
— Мам, а Лизе ты ничего не положила?
— Какой ещё Лизе? — с насмешкой отвечала Галина Андреевна. — Впервые слышу это имя.
Тогда Антон сам накладывал дочери еду. Правда, порой он забывал о ней, увлечённый телевизором или телефонными разговорами, и Лиза могла до самого вечера оставаться голодной.
На кухне почти всегда пахло домашними котлетами, жареным картофелем или свежей выпечкой. Но Лиза чувствовала, будто все эти блюда запрещены именно ей. Однажды она протянула руку к булочке, лежавшей на столе, и бабушка резко шлёпнула её по пальцам.
— Это не для тебя! Убери руки! Ты здесь никто и звать тебя никак!
Антон предпочитал не замечать происходящего. Чаще всего он сидел перед телевизором и лишь время от времени бросал дочери безразличный вопрос:
— Ну что, Лиза? Как в школе?
Девочка отвечала едва слышно и старалась не поднимать глаз. В квартире бабушки ей было страшно и неловко, однако рассказать матери о происходящем она не решалась. Лиза боялась, что Светлана запретит ей приезжать, а отец снова обратится в суд. Тогда встреч станет ещё больше, и ей придётся бывать здесь не несколько часов по воскресеньям, а проводить в этом доме целые дни.