В прихожей стало тихо. Из ванной доносился только мерный стук капель из плохо закрытого крана.
Людмила Петровна медленно посмотрела на сына.
— Игорь… Это правда? Какие займы? Ты говорил, что создаёшь собственную службу такси! Что у тебя партнёры и инвесторы!
Игорь покраснел.
— Мам, не слушай её! Она всё преувеличивает! Марина, ты вообще понимаешь, что говоришь? Зачем матери врёшь?!
— Я не вру. Просто закрываю смену и сверяю остатки.
Марина убрала письма в папку и снова открыла шкаф.
— Три года я вытаскивала тебя из проблем. Три года платила ипотеку за квартиру, где ты ел купленные мной продукты, пил своё пиво и рассказывал, какая я плохая жена. Я долго думала, что ты просто временно запутался. Но это не временные трудности. Это твоя постоянная система. Если выражаться языком склада, товар признан неликвидным. Срок хранения закончился.
Из нижней части шкафа Марина вытащила три огромные клетчатые сумки из плотного полипропилена. Молния первой разошлась с сухим треском.
— У вас пятнадцать минут. Собирайте вещи Игоря. Одежду, обувь, приставку, бельё, зарядки — всё складывайте сюда.
— Ты совсем обезумела, тварь?! — Людмила Петровна наконец вышла из оцепенения.
Она рванулась вперёд, замахнулась рукой с длинными ногтями, покрытыми бордовым лаком, и попыталась схватить Марину за лицо.
Марина не дёрнулась. Лишь отступила на шаг, спокойно увернулась и взяла телефон.
Несколько нажатий.
Короткий звонок.
— Алексей Сергеевич? Добрый вечер. Это Ковалёва, дом девять, квартира сорок два на Парковой. В моей квартире находятся двое граждан: муж, с которым мы прекращаем совместное проживание, и его мать. Они устроили скандал. Женщина пыталась меня ударить и отказывается уходить. Да, я одна. Можете подняться?
Марина закончила разговор.
Участковый капитан Орлов жил в этом же подъезде этажом ниже и около получаса назад вернулся со службы. Марина несколько раз помогала его жене приобретать детские товары по корпоративной скидке маркетплейса, а сам участковый прекрасно знал, кто в этой семье регулярно оплачивает счета, а кто вечерами появляется во дворе с банкой пива и устраивает шумные разборки.
Игорь окончательно побледнел.
— Ты ещё и полицию вызвала? Ты больная?
— Осталось девять минут, — спокойно сказала Марина, раскрывая вторую сумку. — Если не хотите складывать бельё при участковом, начинайте собираться.
Дальше всё происходило словно в замедленном кино, но по чёткому расписанию.
Людмила Петровна металась по прихожей. То пыталась пройти в комнату, то начинала причитать, то всхлипывала:
— Господи, какое горе! Родного сына на улицу выгоняют! Бедный мальчик! Квартиру на семейные деньги купила, а теперь хозяина выставляет! Люди добрые, что творится!
Игорь судорожно нажимал кнопки телефона, пытаясь найти деньги хотя бы на аренду автомобиля. Но приложение таксопарка уже показывало задолженность. Дистанционная блокировка могла сработать в любой момент.
Жёлтый «Хёндэ Солярис», стоявший во дворе, постепенно превращался из источника заработка в бесполезный кусок чужого металла.
Когда в дверь коротко позвонили, на пороге появился капитан Орлов.
Форменная куртка, усталое лицо, тяжёлый взгляд человека, который за пятнадцать лет службы видел семейные скандалы во всех возможных вариантах.
— Что здесь происходит, Ковалёва?
Ему хватило нескольких секунд, чтобы оценить обстановку: разбитая подставка, разбросанные вещи, открытый шкаф, кричащая женщина и растерянный мужчина в домашних штанах.
— Алексей Сергеевич, вот документы на квартиру, — Марина протянула ему папку. — Я собственник. Прошу этих людей покинуть помещение. Женщина ведёт себя агрессивно и пыталась меня ударить. Если конфликт продолжится, прошу всё зафиксировать официально.
Орлов просмотрел документы и перевёл взгляд на Игоря.
— Паспорт.
Игорь поспешно достал из кармана смятый документ.
— Начальник, вы неправильно поняли! Мы официально женаты. Это и моя квартира тоже. А мать просто приехала в гости!
Участковый открыл паспорт.
— Регистрация у вас в Подольске, на улице Машиностроителей, дом двенадцать, квартира восемь, — сухо произнёс он. — Имущественные вопросы супруги решают через суд. Сейчас собственник требует прекратить конфликт и покинуть помещение. Поэтому без шума собираете вещи и уходите. Драка на лестничной клетке мне не нужна.
— Как вы можете?! — снова закричала Людмила Петровна. — Я на вас пожалуюсь! В прокуратуру напишу! Вы с ней заодно! Мой сын здоровье угробил ради этой квартиры!
— Гражданка, — голос Орлова стал жёстким, — ещё одно оскорбление, попытка нападения или отказ выполнить законное требование — и разговор продолжится в отделе. Я ясно выразился?
Свекровь замолчала.
Впервые за весь вечер ей стало по-настоящему неуютно.
Игорь, шмыгая носом и нервно сдёргивая одежду с вешалок, принялся запихивать вещи в огромные сумки. Марина стояла у стены, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за последней инвентаризацией.
Неожиданно она поняла, что почти ничего не чувствует.
Ни гнева.
Ни желания отомстить.
Ни привычной боли.
Только странное облегчение.