Однако я продолжала приезжать.
Покупала цветы, меняла воду в вазе, говорила с ней о самых обычных вещах.
— Знаете, Тамара Ивановна, меня повысили. Теперь я руководитель проектов. Помните, вы когда-то говорили, что я умею всё держать под контролем? Оказывается, вы были правы.
Я делилась с ней новостями так, словно она просто отдыхала с закрытыми глазами.
Иногда медсёстры смотрели на меня с жалостью, но мне было всё равно.
На пятый день в палату вошла женщина лет сорока в белом халате.
— Вы Ольга?
— Да.
— Я Светлана Николаевна, заведующая отделением. Вы действительно бывшая невестка пациентки?
— Да, но…
— Просто обычно после развода люди перестают общаться с бывшими родственниками. Особенно если родной сын даже не приехал.
Я почувствовала, как к щекам приливает жар.
— Тамара Ивановна всегда хорошо ко мне относилась. И Маша её любит.
— Это видно. Я двадцать лет работаю врачом и знаю: пациенты, которых навещают близкие, нередко восстанавливаются лучше. Даже человек без сознания чувствует, что рядом кто-то есть.
— Значит, мы можем приходить дальше?
— Конечно. И ещё одна новость: сегодня утром появилась положительная динамика. Реакция на свет стала заметно лучше.
Сердце забилось быстрее.
— Это значит, что она…
— Это значит, что надежда есть. Продолжайте приходить.
В тот вечер я всё-таки позвонила Сергею.
Он ответил не сразу. По голосу было понятно, что звонок его раздражает.
— Ольга? Что случилось? С Машей всё нормально?
— С Машей всё хорошо. Твоя мать в реанимации. У неё был инфаркт.
На том конце повисла пауза.
Где-то рядом играла музыка и слышался смех.
— Что? Ты серьёзно?
— Более чем. Она уже несколько дней без сознания.
— Чёрт… Ольга, я сейчас не могу вернуться. Мы в отеле, путёвка стоила огромных денег…
— Твоя мать может умереть, Сергей.
— Не говори так. Она сильная, справится. А ты… спасибо, что находишься рядом. Я потом всё возмещу.
Я не стала слушать дальше и завершила разговор.
Возместит.
Он и правда решил, что речь идёт о деньгах.
Прошло ещё несколько дней.
Однажды вечером я читала Тамаре Ивановне статью из журнала и вдруг заметила, что она открыла глаза.
Но дело было не только в этом.
Она смотрела на меня осмысленно.
— Тамара Ивановна! Вы меня слышите?
Она попыталась заговорить, однако мешала дыхательная трубка.
В её глазах выступили слёзы.
— Не напрягайтесь. Всё хорошо. Я сейчас позову врача.
Когда прибежала медсестра, Тамара Ивановна всё ещё не сводила с меня взгляда. Потом её пальцы едва заметно сжали мою ладонь.
Трубку убрали только на следующий день.
Первое слово, которое она произнесла после долгого молчания, прозвучало хрипло и слабо:
— Ольга…
— Я здесь.
— Маша…
— Она тоже здесь. Каждый день приходила к вам и читала сказки. Хотите её увидеть?
Тамара Ивановна чуть заметно кивнула.
Маша влетела в палату, как маленький вихрь.
— Бабушка Тамара! Ты проснулась! А я думала, ты спишь, как принцесса из сказки!
На лице Тамары Ивановны появилась первая улыбка.
— Моя… девочка…
Маша осторожно забралась к ней поближе и обняла.
— Я тебе столько всего расскажу! Я сама теперь завязываю шнурки! И стихотворение про осень выучила. Хочешь послушать?
— Хочу…
И именно тогда в дверях появился Сергей.
Загорелый, отдохнувший, с дорогим букетом в руках.
За ним стояла Наталья.
— Мам, как ты? Прости, что не приехал раньше. Мы были на отдыхе, когда узнали…
Тамара Ивановна посмотрела на сына, потом перевела взгляд на меня.
В её глазах не было той радости, которую я ожидала увидеть.
Только спокойная, тяжёлая оценка.
— Где… были?
— Мам, я же сказал — отдыхали за границей. Мы с Наташей приехали, как только смогли.
— Как только смогли?
— Ну… почти.
Сергей неловко посмотрел на меня.
— Ольга, ты что, каждый день сюда приезжала?
Я лишь пожала плечами.
— Тамара Ивановна, нам пора. Завтра снова придём.
Я взяла Машу за руку.
— Ольга…
Слабый голос остановил меня у двери.
— Спасибо.
Дома Маша долго не могла заснуть.
— Мам, почему папа не приходил к бабушке, когда она спала?
— Он был далеко.
— А мы были близко?
— Да.
— Поэтому мы приходили?
— Поэтому.
Дочка ненадолго задумалась.
— Мам, если люди близкие, они должны помогать друг другу?
Я поцеловала её в лоб.
— Да, солнышко. Должны.
В следующие две недели Тамара Ивановна понемногу восстанавливалась.
Мы продолжали навещать её ежедневно.
Сергей тоже иногда приходил, но его визиты становились всё короче и реже.
То работа мешала, то дела, то встречи.
Однажды, когда мы остались вдвоём, Тамара Ивановна сказала:
— Ольга, мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
— О Сергее. И о том, что случилось три года назад.
Я напряглась.
Мне не хотелось возвращаться в прошлое.
— Тамара Ивановна, это уже прошло.
— Не совсем. Я знала об его измене.
Я медленно опустилась на стул.
— Что вы сказали?
— Он мой сын, я слишком хорошо его знала. Видела, как он изменился. Как начал прятать телефон, лгать, задерживаться без объяснений.
— Но вы ничего мне не сказали.
— Я была трусихой.
По её щекам покатились слёзы.
— Мне казалось, что я сохраняю семью. Думала: если не вмешиваться, всё как-нибудь закончится. А потом ты узнала сама, и всё рухнуло.