Сергей встал между женщинами.
— Всё, хватит! Мать тебе сказала — выслушай и замолчи!
— Сергей, — Марина посмотрела на него без раздражения, — я услышала её слова и отвечаю на них. Именно так люди разговаривают. Если одному разрешено говорить, а второй обязан молчать, это уже не беседа, а дрессировка. Я не собака.
— Ты неблагодарная!
— За что именно? Давай перечислим по пунктам. Я даже запишу, чтобы потом спокойно обдумать. Мне нравится, когда обвинения имеют конкретное содержание.
К вечеру появились Артём и Валентин, приятель Сергея. Они привезли ещё несколько коробок. Артём вошёл, оглядел прихожую и присвистнул.
— Неплохо вы устроились. Марин, ты только особо не переживай. Родители люди тихие, никому мешать не станут.
— Я не переживаю, Артём. Я считаю.
— Что именно?
— Всё. Площадь, сроки, расходы. Особенно расходы.
Валентин поставил тяжёлую коробку на пол, выпрямился и между делом бросил:
— Серый, сейф в машину не влез, я потом его заберу. И чего вы так торопитесь с перевозкой? Деньги после продажи квартиры вы ещё месяц назад Артёму в дело вложили. Можно было не спешить, перевезти всё постепенно.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как Зоя Фёдоровна сильнее сжала рукоять трости.
— Какие деньги вы вложили? — медленно спросил Борис Львович.
— Валя, ты совсем без головы? — сквозь зубы процедил Сергей.
— Нет, — вмешалась Марина. — Валентин сейчас единственный, кто случайно сказал правду. Валентин, повторите, пожалуйста, громче. Пожилые люди могли не услышать.
— Никто ничего не вкладывал! — Сергей заговорил быстро, сбиваясь. — Это семейные деньги! Мы просто пустили их в дело! Артём раскрутит бизнес, появится прибыль, и всем станет лучше. Всем, понятно?!
— Серёжа, — Лариса вцепилась в спинку стула, — ты говорил, что деньги лежат на отдельном счёте. Говорил, что мы к ним не притронемся.
— Они и лежат! В бизнесе!
— В бизнесе, — медленно повторила Марина. — Сергей, это звучит примерно так же, как «я худею в кондитерской». Теоретически возможно, но результат обычно оказывается неожиданным.
— Не надо умничать!
— А ты не бери деньги у собственной семьи, и мне не придётся демонстрировать интеллект.
— Я ничего не брал!
— Ты взял средства у людей, которые продали единственное жильё, передал их своему брату, не спросив ни родителей, ни меня, а потом привёз родителей под мою дверь, рассчитывая, что жильём для них займусь я. Это не забота, Сергей. Это схема. В ней каждый должен чем-то пожертвовать, кроме тебя. Ты лишь распределяешь чужое.
Марина вышла из комнаты. Через минуту она вернулась с папкой, положила её на стол и раскрыла.
— Все желающие могут взглянуть. Это выписка с нашего общего накопительного счёта. Два крупных снятия: в апреле и в мае. Триста тысяч, затем ещё двести. Сергей, напомнить, что ты мне тогда сказал?
— Не помню.
— А я помню. Ты заявил: «Перевёл на срочный вклад, там процент выше». Даже ставку назвал. Сочинил убедительно, я почти поверила.
— Это наши общие деньги! Я имел право ими распоряжаться!
— Ты имел право предложить и обсудить. Но обсуждение тебя не устраивало, потому что в разговоре второй человек может сказать «нет». Тебе нужно было получить согласие, не спрашивая самого человека.
Артём наконец подал голос:
— Марин, ну что ты так заводишься? Всё ведь вернётся.
— Артём, покажи договор, — Марина повернулась к нему. — Любой. Расписку, соглашение, хоть листок с подписями. Что-нибудь, кроме обещания «всё вернётся».
Артём промолчал.
— Вот именно, — кивнула Марина. — «Вернётся» — не финансовый документ. Это прогноз человека, который даже не знает, какая погода за окном.
Борис Львович тяжело сел, поставив локти на колени.
— Сергей, мы продали квартиру только потому, что ты сказал: Марина согласна, нас здесь зарегистрируют, нам выделят комнату и всё будет хорошо. Мы тебе поверили. Ты наш сын.
— Я всё улажу! — Сергей с силой ударил ладонью по столу. — Она подпишет бумаги! Куда ей деваться? Мы двенадцать лет вместе!
— Двенадцать лет, — повторила Марина. — За это время ты мог узнать меня очень хорошо, но так и не понял главного. Я никогда не соглашалась на подобные вещи. Просто раньше ты не давал мне настоящего повода поставить тебя перед последствиями.
— Ты обязана согласиться!
— Я обязана только соблюдать то, под чем стоит моя подпись. В моих документах нет ни слова о твоих нынешних планах.
— Я твой муж!
— Муж, а не хозяин и не опекун. Взрослый человек отличается от подростка тем, что отвечает за собственные решения и оплачивает их собственными деньгами, а не распоряжается чужой квартирой.
Лариса вдруг заплакала. Не громко и не наигранно — слёзы текли тяжело, а пальцы нервно мяли носовой платок.
— А нам теперь куда идти? У нас ничего не осталось. Совсем ничего.
— Лариса, — Марина присела напротив неё, — я скажу всё прямо. Вас обманул ваш сын, не я. О продаже квартиры я узнала меньше часа назад. Моё имя использовали как удобную декорацию: «Марина всё разрешила». Если хотите, я покажу переписку с Сергеем за апрель. Там нет ни одного сообщения о вашем переезде.
— Ничего ей не показывай! — закричал Сергей.