Теперь ей казалось, что родственники собираются прикрепить к этому спасательному кругу тяжёлый груз, а потом собственными руками столкнуть её в воду.
В тот же вечер Елена позвонила брату.
Антон взял трубку не сразу. На заднем плане грохотала музыка, перекрываемая громкими голосами и смехом.
— Антон, привет. Мама сегодня рассказала мне какую-то странную историю про то, что мою комнату собираются продавать ради вашей свадьбы.
— Ленка, привет! — бодро ответил брат. — Да, мама уже поговорила с риелтором. Ты не переживай, там почти никакой бумажной волокиты. Тебе только нужно будет приехать к нотариусу и подписать документы. Кристина мечтает о выездной церемонии в старинной усадьбе. Представляешь, какая красота? Да, стоит безумных денег, зато фотографии будут просто огонь.
— Ты слышишь самого себя? — медленно спросила Елена, отчётливо произнося каждое слово. — Я не собираюсь продавать свою недвижимость, чтобы оплачивать вам фотографии возле усадьбы. Если на роскошную свадьбу денег нет, распишитесь в ЗАГСе и посидите с друзьями в обычном кафе.
Антон замолчал.
Гремевшая за его спиной музыка теперь казалась Елене особенно издевательской.
— Лен, ну почему с тобой всегда так сложно? — в голосе брата моментально появились знакомые обиженные нотки, на которые мать реагировала безотказно. — Свадьба бывает один раз. Кристина с детства мечтала, чтобы всё было красиво. Тебе для единственного родного брата жалко какой-то комнаты? Мама сказала, что ты всё равно согласишься. Ладно, не будем сейчас портить друг другу настроение. Мы тут свадебные торты дегустируем. Потом созвонимся.
Не дав Елене ответить, Антон завершил звонок.
Она ещё долго стояла посреди гостиной, стиснув телефон так сильно, что пальцы побелели.
Следующие несколько дней превратились в непрерывную пытку.
Телефон почти не замолкал. Галина Сергеевна могла звонить по несколько раз за день, а между звонками отправляла огромные сообщения. В ход пошёл весь привычный набор: обвинения в эгоизме, упрёки, жалость, стыд и тщательно взращиваемое чувство вины.
«У отца из-за твоего упрямства давление подскочило! Вчера чуть скорую не вызвали!»
«Кристина уже третий день плачет. У девочки нервы ни к чёрту, а свадебное платье она уже заказала у московского дизайнера!»
«Мы тебя растили, кормили, одевали, учили, на ноги поставили, а теперь на старости лет ты нам прямо в душу плюёшь!»
К концу недели Елена чувствовала себя так, словно из неё выкачали все силы.
Единственным местом, где она могла ненадолго отвлечься, оставалась работа. Среди налоговых деклараций, счетов, отчётности и чётких правил всё было понятно и предсказуемо. Каждая сумма имела основание, каждая цифра занимала своё место, а расчёты рано или поздно обязаны были сойтись.
В семейной бухгалтерии такого порядка никогда не существовало.
Ольга, практичная коллега Елены, заметила её усталое лицо и тёмные круги под глазами. Во время обеда она внимательно выслушала подругу и недовольно покачала головой.
— Лен, если ты подпишешь бумаги, ты потеряешь не только комнату. Ты после этого сама себя уважать перестанешь. И думаешь, всё закончится? Ничего подобного. Сегодня Антону нужна свадьба, завтра понадобится новая машина, через год появятся очередные долги. Тебе давно пора перестать быть для них вечным кошельком.
Елена понимала, что Ольга права.
Но чувство вины, которое годами выращивали в ней почти с детства, всё ещё цепко держало её.
В четверг после работы она решила поехать к родителям и поговорить спокойно.
Елена собиралась взять с собой расчёты, показать цифры, объяснить, сколько на самом деле приносит комната и почему её продажа станет серьёзной финансовой ошибкой. Ей всё ещё хотелось верить, что разумный разговор способен что-нибудь изменить.
По дороге она зашла в супермаркет и купила любимый мамин торт. Потом сдала пустые пластиковые бутылки в автомат для приёма тары и взяла чек на несколько десятков рублей. Даже при нормальном заработке привычка считать деньги и не выбрасывать мелочь никуда не исчезла.
Через некоторое время Елена подошла к родительской квартире.
Входная дверь, как всегда, открылась не сразу. Старый замок давно требовал чистки и смазки. Она осторожно повернула ключ и вошла в тесную прихожую.
Из кухни доносились голоса.
Елена сразу узнала мать и Антона. А по звонкому, слегка жеманному смеху поняла, что Кристина тоже здесь.
Она уже собиралась снять куртку и поздороваться, но вдруг услышала своё имя.
— Ленка ещё немного поупирается, а потом всё равно подпишет, — уверенно говорил Антон. — Куда она денется? Она всю жизнь переживает, что у неё ни мужа нормального, ни семьи своей нет, поэтому постоянно перед нами виноватой себя чувствует. Главное, мам, продолжай давить на папино здоровье. Вот это на неё всегда работает.
— Из-за этих представлений у меня скоро вся квартира валерьянкой пропахнет, — усмехнулась Галина Сергеевна. — Ты мне лучше скажи честно: трёх миллионов тебе точно хватит, чтобы разобраться с долгами на бирже?
Елена замерла, так и не сняв куртку.
С какими ещё долгами?