— Должно хватить, мам, — совершенно беспечно отозвался Антон. — На крипте я примерно три миллиона должен, ещё около миллиона надо на машину. Кристине на свадьбу нужно где-то два. Комнату, думаю, миллионов за восемь можно продать. Что останется, вам с отцом отдадим. Наконец ванную нормально сделаете.
— Подожди, а первый взнос за квартиру? — удивлённо спросила мать. — Ты же Елене говорил, что деньги вам нужны именно на жильё.
— Галина Сергеевна, да какая квартира? — вмешалась Кристина своим капризным голосом. — Мы же давно решили, что в этом унылом городе оставаться не будем. Распишемся, закроем долги Антона, возьмём хорошую машину и на полгода уедем жить в Сочи. А Елене скажем, что оформили ипотеку, но у застройщика начались проблемы и деньги зависли. Она поверит. Она же у вас такая доверчивая простушка.
— Ты всё-таки выбирай выражения, — без особого возмущения заметила Галина Сергеевна. — Всё-таки она моя дочь. Хотя идея нормальная. Главное — во вторник дотащить её до нотариуса. Я уже риелтору сказала, что хозяйка комнаты очень стеснительная и поэтому все переговоры поручила мне.
Елена стояла в полутёмной прихожей, прижимая коробку с тортом к груди.
На мгновение ей показалось, что пол слегка ушёл из-под ног.
В квартире вдруг стало нечем дышать.
Значит, никакой квартиры для молодой семьи не существовало.
Никакого первоначального взноса тоже не было.
Антон проиграл огромную сумму на криптовалюте. Ещё деньги требовались ему на автомобиль, Кристине — на красивую свадьбу, а затем они собирались несколько месяцев жить у моря. Остаток родители планировали потратить на ремонт собственной ванной.
И всё это они собирались оплатить имуществом Елены.
Той самой комнатой, ради которой она годами отказывала себе в поездках, брала дополнительную работу, считала каждую покупку и терпеливо выплачивала кредит.
«Она поверит».
«Поупрямится и подпишет».
Внутри Елены будто щёлкнул невидимый переключатель.
Все накопившиеся за годы обиды не прорвались наружу ни слезами, ни истерикой.
Они словно замёрзли.
Стали холодными, тяжёлыми и удивительно ясными.
В тот вечер перестала существовать удобная Леночка, которой можно было позвонить, пожаловаться на жизнь и получить перевод на карту.
На её месте появилась Елена Викторовна — взрослая женщина, специалист по налогам и финансам, прекрасно умеющая считать деньги и защищать то, что принадлежит ей.
Не издав ни звука, она развернулась, вышла на лестничную площадку и осторожно прикрыла дверь, стараясь, чтобы замок щёлкнул как можно тише.
Купленный для матери торт Елена выбросила в мусорный контейнер возле дома.
Пятницу и субботу она провела за подготовкой.
Елена подняла банковские выписки за последние пять лет и распечатала их. Потом открыла электронную таблицу и с привычной профессиональной педантичностью внесла туда каждый перевод, который когда-либо делала родителям или Антону.
В воскресенье в семейном чате появилось короткое сообщение:
«Сегодня в 16:00 жду всех у себя. Обсудим продажу комнаты. Кристину тоже берите».
В четыре часа родственники уже стояли у её двери.
Галина Сергеевна вошла в квартиру с видом победительницы. По её лицу было понятно: мать уверена, что дочь наконец сломалась, всё обдумала и решила поступить так, как от неё требовали.
Антон сразу развалился на диване и притянул к себе Кристину. Та принялась с интересом оглядывать гостиную, будто мысленно подсчитывала, сколько стоят телевизор, мебель и техника. Виктор Михайлович молча сел на край кресла.
— Ну наконец-то, доченька, ты пришла в себя! — торжествующе сказала Галина Сергеевна. — Я уже подтвердила нотариусу, что во вторник мы будем. Паспорт не забудь и выписку на комнату.
Елена стояла у обеденного стола.
Перед ней лежала толстая синяя папка.
— Садитесь, — спокойно сказала она.
В её голосе прозвучало столько непривычной твёрдости, что Антон перестал улыбаться.
Елена открыла папку.
— В четверг вечером я приезжала к вам. Зашла своим ключом и случайно услышала весь ваш замечательный разговор на кухне. Про долги Антона по криптовалюте. Про Сочи. Про новую машину. Про ремонт ванной. И про то, какой доверчивой дурочкой вы меня считаете.
В комнате стало так тихо, что, казалось, слышно было дыхание каждого.
Щёки Галины Сергеевны покрылись красными пятнами. Кристина нервно поправила волосы. Антон уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Елена подняла руку.
— Молчи. Сейчас говорить буду я.
Она достала первый лист.
— Первое. Комната не продаётся. Ни во вторник, ни через месяц, ни через десять лет. Это моя собственность. И с сегодняшнего дня я не разрешаю вам даже поднимать эту тему при мне.
— Да как ты вообще могла подслушивать?! — наконец взвизгнула Галина Сергеевна. — Это что за мерзость такая? Твой брат попал в беду, к нему люди из-за долгов прийти могут, а ты стоишь и…
— Второе, — холодно перебила мать Елена и вынула следующий лист. — Перед вами список всех денег, которые я за последние пять лет переводила вам и Антону. Общая сумма — один миллион четыреста двадцать тысяч рублей.
Распечатка легла на стол.