Вилка для десерта тихо звякнула о фарфор, когда я подняла глаза на мужа.
До нашего двадцатипятилетия оставалось всего несколько дней. Я заранее представляла этот вечер: ресторан, близкие люди, поздравления, музыка и фотографии, которые потом будут приятно пересматривать.
Но у Андрея, как выяснилось, имелось собственное представление о праздничной программе. Он решил устроить благотворительную акцию — разумеется, за мой счёт.
К юбилею я готовилась почти год.
Моя мама, Надежда Павловна, ещё прошлой весной подарила мне отрез тяжёлого шёлка благородного изумрудного оттенка. Ткань долго ждала своего часа в шкафу, а потом я отнесла её знакомой портнихе, чтобы та сшила именно то платье, о котором я мечтала.
Это была не обычная покупка в магазине.
Платье создавалось для меня с нуля.
Мы несколько раз меняли линию талии, подгоняли лиф, уточняли длину и заново проверяли, как ткань ложится на плечи. Каждая деталь выверялась до мелочей.
Когда работа закончилась, платье сидело настолько идеально, что мне хотелось не просто войти в ресторан, а появиться перед гостями как настоящая героиня вечера.
Для Андрея я тоже приготовила подарок.
Муж всегда придавал большое значение внешнему виду и любил качественные вещи, поэтому я тайком купила ему дорогой костюм из тёмно-синей шерсти. Сумма получилась немаленькой и заметно уменьшила мои личные накопления, но двадцать пять лет брака бывают лишь раз. Экономить на таком событии мне не хотелось.
Костюм ждал Андрея в магазине. Новый, с бирками, сложенный в фирменный чехол. Забрать его я собиралась за день до праздника.
Всё пошло не так во вторник, когда к нам без звонка заявилась Ольга.
Моя золовка обладала почти сверхъестественным чутьём. Она каким-то образом всегда оказывалась рядом, если в доме появлялось что-то красивое, редкое или дорогое.
Увидев чехол с платьем в спальне, Ольга застыла на пороге.
Она осмотрела зелёный шёлк с таким вниманием, будто перед ней лежал особо ценный груз. Погладила ткань, уточнила, сколько стоила работа портнихи, спросила, как скоро я собираюсь его надеть.
Потом вздохнула и произнесла:
— Мне этот цвет так идёт. Лицо сразу становится ярче.
Я без комментариев убрала чехол обратно в шкаф. Тогда мне показалось, что достаточно не поддерживать разговор.
Я ошибалась.
Ольга никогда не просила понравившиеся вещи прямо. Она предпочитала действовать через брата.
И прекрасно знала, каким образом на него повлиять.
Андрей любил выглядеть главой огромной семьи — человеком, который способен одним решительным жестом решить любую проблему родственников. Особенно ему нравилось проявлять великодушие, когда расплачиваться за него приходилось не ему.
— Андрей, ты, вероятно, не совсем удачно сформулировал мысль, — сказала я, отставляя чашку. — Это моё платье. Его сшили специально для меня из ткани, которую подарила мама.
— Марина, ну не нужно быть такой мелочной, — с мягкой улыбкой ответил муж, мгновенно превратившись в мудрого семейного дипломата. — У Ольги сейчас сложный период. На вечере будет Сергей, её коллега. Она хочет произвести хорошее впечатление, а надеть ей практически нечего.
— Значит, впечатлить Сергея она должна именно в моём платье?
— Вот видишь, ты всё поняла! — обрадовался Андрей. — Ты хозяйка вечера, жена юбиляра. Все и так будут смотреть на тебя. Зачем тебе ещё и нарядом выделяться? Наденешь что-нибудь из старого. У тебя достаточно хороших вещей. А Ольге платье действительно нужнее.
Он ненадолго замолчал, а потом добавил с видом человека, уже всё решившего:
— Я пообещал ей это платье.
Я несколько секунд смотрела на мужа, с которым прожила четверть века.
Мне хотелось, чтобы он хотя бы заметил, насколько нелепо прозвучали его слова.
— То есть ты отдал своей сестре вещь, которая принадлежит мне и сшита по моей фигуре?
— Да что в этом особенного? — отмахнулся Андрей.
Он достал из кармана небольшой ролик для чистки одежды и принялся тщательно проходиться им по домашнему свитеру, снимая невидимые ворсинки.
Андрей всегда был помешан на аккуратности. Он любил говорить, что статус мужчины проявляется в самых маленьких деталях.
— Ольга уже связалась со своей портнихой, — продолжил он. — За пару дней всё подправят. Где-то уберут в бёдрах, где-то добавят в груди. Потом снова сделают под тебя. Ничего страшного.
Очевидно, подобная идея могла прийти в голову только человеку, который никогда не шил даже пуговицу. Индивидуальное платье из тонкого шёлка нельзя было бесконечно перекраивать под разные фигуры, а потом возвращать к первоначальному виду.
— Правильно ли я понимаю, — спросила я, глядя на его ролик, — что в твоём представлении семейный компромисс выглядит так: вы с Ольгой что-то решаете, а отдавать свою вещь должна я?
— Марина, семья существует для того, чтобы помогать друг другу. Нельзя так цепляться за ткань. Иногда следует делиться. Тебе разве жалко для близкого человека какой-то кусок материала?
Он посмотрел на меня с таким разочарованием, будто я провалила экзамен на звание хорошей жены.