Продолжать спор я не стала. Андрей уже мысленно поздравил себя с очередной победой в переговорах, причём победой, оплаченной чужими интересами.
Крики не изменили бы его мнение, а силы мне ещё могли понадобиться.
— Хорошо, — медленно сказала я. — Если в нашей семье теперь разрешено распоряжаться праздничной одеждой супруга ради родственников, я принимаю это правило.
Андрей засиял.
Он решил, что снова проявил дипломатический талант. Даже накрыл ладонью мою руку и с удовлетворением произнёс:
— Я всегда знал, что ты разумная женщина.
Через час я уже ехала в магазин, где хранился его костюм.
Московская пробка дала мне достаточно времени, чтобы спокойно обдумать дальнейшие действия.
Консультант узнала меня сразу. Тёмно-синий костюм всё ещё ждал покупателя: в идеальном чехле, с бирками и чеком. Его не подгоняли и не надевали, поэтому возврат прошёл без малейших осложнений.
Деньги должны были вернуться на карту через несколько дней.
Но дело было не в нехватке средств.
Покинув торговый центр, я позвонила фотографу, за чьими работами давно следила. Раньше его услуги казались слишком дорогими для нашего праздничного бюджета.
Теперь бюджет изменился.
Я заказала его на весь вечер. Заодно попросила подготовить большой семейный альбом в кожаном переплёте — по экземпляру для моих родителей и родителей Андрея.
В конце концов, память о событии важнее одежды.
Разве не так говорил мой муж?
Дома я открыла самый дальний угол шкафа. Там, за несколькими чехлами, обнаружился костюм, в котором Андрей почти десять лет назад был на свадьбе племянника.
С тех пор он заметно прибавил в весе.
Я сняла защитный чехол. Ткань тёмно-серого цвета выглядела уставшей и выцветшей от времени. Пиджак ещё можно было застегнуть, хотя единственная пуговица держалась так, словно делала это из последних сил.
Локти блестели настолько сильно, что никакая химчистка уже не смогла бы выдать этот костюм за новый.
Брюки в районе пояса обещали Андрею отдельное приключение.
Я тщательно отпарила наряд и повесила его на дверцу шкафа — так, чтобы он оказался первым, что муж увидит.
Рядом разместила белую рубашку.
А последним штрихом положила его любимый ролик.
Пусть заботится о безупречном виде.
Хотя вряд ли даже самый хороший ролик мог убрать десятилетний блеск с локтей.
Вечером Андрей вернулся в превосходном настроении. Он тихо насвистывал, явно представляя будущий праздник.
Но в спальне остановился.
Через несколько секунд оттуда донеслось:
— Марина! Это что такое?
Я вошла.
— Твой праздничный костюм.
Муж приблизился к вешалке, двумя пальцами поднял блестящий рукав и посмотрел на меня так, будто я предложила ему явиться на юбилей в костюме клоуна.
— Вот это? Ему сто лет! Я едва в него помещаюсь. Ты видишь, что с локтями? Они светятся! Ты же сказала, что нашла мне новый костюм.
— Нашла.
— И где он?
— Купила прекрасный тёмно-синий костюм.
— Тогда почему я его не вижу?
— Потому что вернула в магазин.
Андрей уставился на меня.
— Что ты сделала?
— Мы ведь решили, что новая одежда для собственного юбилея — ненужная роскошь. Если я должна надеть старое платье, чтобы твоей сестре досталось новое, то и тебе не обязательно покупать новый костюм.
Он так резко вдохнул, что, казалось, действительно лишился воздуха. Лицо стало багровым.
— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Это мой юбилей! Я глава семьи! Там будут родители, друзья, коллеги! Я обязан выглядеть достойно! Как я появлюсь перед всеми в этом старом блестящем чехле?
— Я тоже отмечаю юбилей, Андрей, — напомнила я. — Но тебе это не помешало потребовать, чтобы я надела что-нибудь скромнее.
Я не отвела взгляда.
— Ты сам сказал, что нельзя придавать вещам слишком большое значение. Костюм чистый, я его отпарила. И ролик положила рядом — вдруг понадобится.
Муж попытался отстоять свою позицию. Он начал объяснять, что мужской костюм и женское платье нельзя сравнивать, что мужчина должен демонстрировать положение в обществе, а женщине, напротив, идёт сдержанность.
С каждой новой фразой его теория становилась всё менее убедительной.
Наконец Андрей не выдержал:
— Ладно! Забудь! Оставляй своё платье! Не отдавай его Ольге!
Я покачала головой.
— Уже поздно. Ты ведь его пообещал. Ольга договорилась с портнихой. Неужели теперь признаешься, что распоряжался чужой вещью без разрешения? А как же авторитет главы семьи?
Андрей попался в ловушку, которую сам для себя устроил.
Если он заберёт обещание обратно, придётся признать, что права распоряжаться моим платьем у него не было.
Если придёт в старом костюме, несколько часов публичного унижения ему обеспечены.
Купить замену тоже оказалось непросто: времени на примерку и подгонку оставалось мало, а до следующей премии свободных денег у мужа почти не было.
В среду вечером раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Ольга. В одной руке она держала огромную сумку, в другой — серебристые туфли. Под мышкой была зажата большая коробка с украшениями.
Она выглядела так, будто приехала получать заслуженный приз.