— Маришка, привет! — пропела золовка и внесла сумку в прихожую. — Андрей сказал, что ты согласилась меня выручить. Ты просто чудо! Семья должна поддерживать друг друга. Давай платье, пожалуйста, такси уже ждёт.
Из комнаты выглянул Андрей.
По его лицу было видно: последние дни он переживал далеко не лучший период.
Я ничего не ответила и ушла в спальню.
Через минуту вернулась.
На одной руке у меня висел чехол с изумрудным платьем. На другой я принесла старый серый костюм Андрея.
Я положила оба наряда на тумбу.
— Вот, Ольга. Можешь забирать.
Золовка радостно протянула руку к зелёному чехлу.
Я остановила её.
— Не спеши. Забрать нужно всё.
Ольга перевела взгляд на старый костюм.
— А этот ужас мне зачем?
— Твой брат ввёл новое семейное правило.
Я говорила достаточно громко, чтобы Андрей слышал каждую фразу.
— Теперь самые лучшие вещи принято передавать родственникам.
— Марина, ты совсем с ума сошла? — возмутилась Ольга. — Мужская одежда меня не интересует!
— Вот и прекрасно. Твои вещи не имеют отношения ко мне, его одежда — к тебе. Значит, и моё платье к тебе отношения не имеет.
Ольга резко развернулась к брату.
— Андрей! Ты слышишь, что она говорит? Ты обещал мне платье!
И тут входная дверь, которую кто-то не до конца прикрыл, распахнулась.
В квартиру вошла Тамара Петровна, мать Андрея. Она собиралась помочь отвезти напитки в ресторан и явно не ожидала попасть на семейную сцену.
Свекровь была женщиной властной, рассудительной и совершенно не терпела глупости.
Она оглядела платье, старый костюм, сумку Ольги и Андрея, который старательно делал вид, будто его здесь нет.
— Что у вас происходит?
Ольга тут же заговорила первой. Она сообщила, что я якобы уже согласилась отдать платье, а теперь вдруг решила издеваться, зачем-то притащила старый костюм Андрея и намеренно испортила всем настроение.
Тамара Петровна выслушала дочь до конца.
Затем подошла к тумбе и слегка отодвинула край чехла, рассматривая зелёный шёлк. После этого двумя пальцами взялась за блестящий рукав мужского пиджака.
— Андрей, — произнесла она таким тоном, что любой человек сразу выпрямил бы спину, — это ты решил отдать своей сестре платье жены, сшитое специально для её фигуры?
— Мам, я просто хотел помочь. Ольге сейчас оно нужнее. Я подумал о семейном спокойствии.
Тамара Петровна медленно подняла брови.
— О семейном спокойствии?
Она посмотрела на сына.
— Когда человек проявляет щедрость за счёт другого, это не спокойствие и не великодушие. Это наглость.
Потом свекровь повернулась к Ольге.
— Тебе сорок семь лет. Неужели ты не понимаешь, что приходить на годовщину брата в платье его жены по меньшей мере странно? Ты собираешься поздравлять Андрея и Марину или привлекать внимание Сергея?
Ольга опустила голову.
Потом попыталась молча забрать сумку и уйти, сохранив хотя бы остатки достоинства. Но широкая ручка зацепилась за её руку. Она дёрнула её слишком резко.
Сумка перевернулась.
Серебристые туфли с грохотом упали на пол, коробка с украшениями раскрылась, и бусины рассыпались по прихожей.
Ольга бросилась их собирать. Андрей попытался помочь, но наступил на несколько бусин и едва не потерял равновесие.
Тамара Петровна наблюдала за ними с полным спокойствием.
— Здесь всё просто, — сказала она. — Если Марина должна выглядеть скромнее ради Ольги, Андрей тоже может надеть что-то попроще. Ради справедливости. Иначе получается, что юбилей отмечает только он.
Собрав вещи, Ольга выскочила из квартиры. Дверь за ней закрылась с таким грохотом, будто она поставила точку в споре.
Моё платье осталось на тумбе.
Андрей заметно оживился. Он осторожно улыбнулся мне.
— Ну вот. Мама всё решила. Платье у тебя. Значит, завтра ты всё-таки съездишь за моим костюмом?
Я удивлённо посмотрела на него.
— Ты невнимательно слушал Тамару Петровну. Она сказала: ради справедливости.
Я показала на серый пиджак.
— С платьем вопрос действительно закончен. Но деньги, которые я отложила на новый костюм, уже ушли на фотографа. За день до юбилея я не собираюсь его отменять. Так что придётся надеть то, что нашлось дома.
На следующий день ресторан был полон света.
За окнами стояла июльская жара, а внутри работали кондиционеры и негромко звучала музыка.
Я вошла в зал в своём зелёном платье. Шёлк мягко облегал фигуру, нигде не натягивался, не собирался складками и не топорщился.
Я чувствовала себя великолепно.
Через несколько минут появился Андрей в старом сером костюме.
Картина была незабываемой.
Пиджак выглядел почти прилично, только если муж стоял неподвижно и держал спину прямо. Любое движение превращало его в испытание для ткани. Стоило Андрею поднять руку, глубоко вдохнуть или сделать свой обычный широкий жест, как материал на спине угрожающе натягивался.
Брюки вынуждали его передвигаться с осторожностью человека, идущего по минному полю.
Сев за стол, Андрей аккуратно расправил пиджак. После закусок незаметно ослабил ремень.
С этого момента вставать быстро и активно жестикулировать глава семьи уже не мог.
Ещё недавно он пытался распоряжаться моим гардеробом. Теперь же с трудом контролировал даже собственные движения.