Тринадцать дней моя жизнь существовала только внутри отделения реанимации для новорождённых.
Я перестала различать утро и вечер. Время измерялось кормлениями, обходами врачей, короткими тревожными сигналами приборов и тем, как едва заметно поднималась грудь моей дочери.
Поэтому в день выписки, когда я наконец везла Лизу домой, надёжно закреплённую в автокресле, я должна была чувствовать одно лишь облегчение.
Но вместо этого снова и снова смотрела в зеркало.
Лиза мирно спала, прижав к щеке крошечный кулачок.
От своего отца она унаследовала густые тёмные волосы, маленькую ямочку на подбородке и удивительные глаза — один светло-голубой, а второй настолько тёмный, что казался почти чёрным.
Артём.
Одно это имя до сих пор причиняло мне боль.
В тот вечер, когда я рассказала ему о беременности, он долго не отпускал мою руку.
Уверял, что любит меня.
Говорил, что мы всё преодолеем.
А на следующее утро Артём исчез.
Ни звонка.
Ни сообщения.
Ни короткого объяснения.
К вечеру его телефон уже не принимал вызовы и сразу переводил их на автоответчик.
Когда я приехала к нему домой, стало ясно: это не было спонтанным побегом.
В квартире пропала половина вещей.
Пустовали полки и шкафы.
Не было нескольких чемоданов.
Тогда я поняла то, от чего внутри всё оборвалось.
Артём не сбежал в панике.
Он заранее готовил своё исчезновение.
Несколько месяцев я надеялась хотя бы на какое-то объяснение.
Но он так и не появился.
Единственным человеком, который не оставил меня, был мой дед Николай.
Он ездил со мной по врачам, помогал собирать детскую кроватку, покупал всё необходимое и всякий раз, когда я начинала бояться, говорил одну и ту же фразу:
— Нас троих вполне хватит.
Я держалась за эти слова.
До дня, когда дед впервые увидел Лизу.
Он стоял на крыльце и ждал, когда я подъеду.
Увидев машину, Николай улыбнулся.
— Наконец-то мои девочки дома.
Я осторожно достала ребёнка из автокресла и передала ему.
Дед смотрел на правнучку так ласково, что у меня защипало глаза.
Но вскоре Лиза зашевелилась, проснулась и открыла их.
Улыбка на лице Николая исчезла.
Он сначала всмотрелся в один глаз, затем в другой. После этого перевёл взгляд на маленькую ямочку на её подбородке.
— Марина… — выдохнул он. — Кто отец этой девочки?
Я не сразу поняла вопрос.
— Ты ведь знаешь. Артём.
Лицо деда стало мертвенно-бледным.
— А его отца как зовут?
— Виктор. Почему ты спрашиваешь?
Николай медленно закрыл глаза.
— Боже мой…
— Дедушка, что случилось?
Он вернул мне Лизу и некоторое время молчал, словно пытался подобрать слова.
Затем посмотрел мне прямо в лицо.
— Я обещал твоей маме, что никогда не расскажу тебе кое о чём из твоего детства.
У меня похолодели ладони.
— О чём именно?
— О том, что произошло, когда ты была маленькой.
— Что произошло?
Он тяжело сел на стул.
А потом начал рассказывать, и за несколько минут разрушилась почти вся картина моего детства, в которую я верила всю жизнь.
Когда-то моя мама работала няней в семье Артёма.
И не пару недель.
Достаточно долго, чтобы я, совсем маленькая, практически жила вместе с ней в их доме.
Сначала я решила, что дедушка что-то путает.
Но вслед за его словами начали всплывать забытые картинки.
Большой сад.
Лестница, уходящая на второй этаж.
Красный велосипед.
И мальчик.
Мальчик с глазами разного цвета.
Один — голубой.
Второй — почти чёрный.
Я с трудом вдохнула.
— Артём?
Николай медленно кивнул.
— Вы всё время были вместе. Вас почти невозможно было разлучить.
Мне стало трудно дышать.
Потом дед рассказал о Викторе.
Отец Артёма когда-то добивался внимания моей матери. Она отказала ему, но Виктор не собирался принимать отказ.
Он воспользовался своими деньгами и связями, чтобы испортить ей жизнь: создавал проблемы на работе, подрывал её репутацию, давил на неё всеми доступными способами.
Тогда Николай решил вмешаться.
После тяжёлого конфликта мама поняла, что другого выхода нет. Чтобы навсегда оборвать связь с этой семьёй, она забрала меня и уехала.
— А Артём? — тихо спросила я.
Дедушка посмотрел на меня с печалью.
— Он вас не забыл.
В ту ночь сон не приходил.
Когда Лиза наконец уснула, я спустилась в кладовую и достала старый кедровый сундук, оставшийся после мамы.
Я не открывала его много лет.
Внутри лежали документы, фотографии и письма, перевязанные выцветшей лентой.
Первое письмо было написано неровным детским почерком.
Маленький Артём спрашивал, куда исчезли Ольга и «та маленькая девочка».
Я несколько раз перечитала эти слова, но смысл не менялся.
В другом конверте лежали мелкие купюры. К нему была прикреплена записка.
Артём писал, что это его карманные деньги и он хочет, чтобы моя мама купила на них что-нибудь для меня.
У меня задрожали пальцы.
А затем я увидела фотографию.
На ней маленькая я сидела на красном велосипеде, а рядом стоял Артём.
Мы оба смеялись.
На обороте маминым почерком было выведено:
«Артём совсем не похож на Виктора».
Я прижала снимок к груди и заплакала.
Все эти годы я считала, что мы случайно встретились уже взрослыми.
Но Артём знал меня раньше.
Он помнил меня.