— Подождите… А где котлеты? — Марина растерянно уставилась на пустую кастрюлю, которая сиротливо стояла на кухонной полке. — Я ведь вчера целую миску нажарила. Штук двадцать, наверное, не меньше.
Она посмотрела на Сергея, брата мужа. Тот удобно устроился за столом и лениво чистил зубы, не отрываясь от телефона. На тарелке перед ним остались лишь масляные пятна да несколько прилипших к краям крошек. Убирать после себя Сергей даже не собирался, хотя весь день провёл дома.
— Съел я их, — безразлично сообщил он. — Очень вкусные были. Только соли можно было положить побольше. И гарнир ты не приготовила, поэтому пришлось хлебом закусывать.
Внутри у Марины медленно поднималась волна злости. Она только вернулась после смены в больнице. Ноги гудели, поясницу ломило, а единственным желанием было поесть и скорее добраться до кровати. Вчера женщина специально провела у плиты почти два часа, рассчитывая приготовить сразу на несколько дней и сегодня вечером позволить себе отдых.
— Сергей, это была еда не на один раз. Я готовила для всех, — произнесла Марина, стараясь говорить спокойно. — Нас в квартире трое. Ты хочешь сказать, что один съел двадцать котлет за сутки?
— А почему нет? — искренне удивился Сергей и поднял на неё невинные глаза. — Я мужчина крупный, мне калории нужны. Организм требует. И вообще, сама виновата, что налепила какие-то маленькие котлетки. Нормальному человеку таких порций мало.
— Маленькие? — Марина закрыла холодильник с такой силой, что магниты на дверце зазвенели. — Там было два килограмма мяса! Ты хоть представляешь, сколько это стоит? А сколько времени я потратила на готовку?
— Ой, опять начинается, — Сергей недовольно скривился. — Марин, не будь такой мелочной. Еда — не повод устраивать драму. Павел придёт, скажешь ему купить пельмени. Я человек простой, могу и их поесть, если нормальные попадутся.
Марина ничего не ответила и вышла из кухни. Ей нужно было хотя бы несколько минут побыть в тишине, иначе ссоры избежать не удалось бы. В спальне она села на край кровати и устало закрыла лицо ладонями.
Сергей жил у них уже третий месяц. Когда Павел встретил брата на вокзале, он уверял, что тот задержится ненадолго, буквально на пару недель. В другом городе у Сергея якобы не сложилась жизнь: то ли возникли неприятности на работе, то ли закончились неудачей отношения. Подробности каждый раз звучали по-разному и оставались довольно туманными. Сам Сергей объяснял свой приезд поиском «новых возможностей».
Вот только искать их он не торопился. Большую часть дня занимал диван, телевизор и переписка в телефоне. На собеседования мужчина выбирался редко, а на вопросы Павла отвечал одинаково:
— За копейки работать не буду. Нормальное место пока не подвернулось.
Павлу эта история тоже не нравилась, но он предпочитал не обострять ситуацию.
— Он всё-таки мой брат, Марина. Родной человек. Я не могу просто выставить его за дверь. Потерпи ещё немного. Он найдёт работу и съедет.
Марина терпела. Она не считала себя жестокой и никогда не жалела для родственника тарелки супа. Но постепенно временное гостевание превращалось в нечто совсем другое.
Сначала Сергей просто ел вместе со всеми. Потом перестал покупать даже хлеб. Через некоторое время выяснилось, что он вообще не собирается тратить собственные деньги на продукты. Ни молока, ни сахара, ни пачки соли от него никто не видел. Сергей рассуждал просто: раз он живёт у родного брата, значит, брат обязан его кормить. А готовить, по его мнению, должна Марина, потому что кухня — это «женская территория».
Вечером Павел вернулся с работы. Он выглядел измученным: лицо осунулось, под глазами залегли тени. Строительная работа забирала почти все его силы.
— Привет, родная, — сказал он, поцеловав жену. — Есть что-нибудь поесть? Я с утра толком не ел.
Марина молча показала на плиту.
— Ничего нет, Павел.
— Как это — ничего? — удивился муж. — Ты же вчера говорила, что приготовила котлеты.
— Твой брат съел всё. До последней штуки. Гарнир тоже исчез. А колбасу, которую я купила к завтраку, он доел ещё днём. В холодильнике остались горчица и один засохший лимон.
Павел устало провёл ладонью по лицу.
— Снова? Я ведь просил его оставлять нам хоть что-нибудь.
— Просил? — Марина скрестила руки. — Павел, твои просьбы ничего не меняют. Мы оба работаем, выплачиваем ипотеку, оплачиваем счета. Теперь ещё полностью содержим взрослого мужчину, который даже свою тарелку помыть не способен. Я посмотрела расходы: на продукты стало уходить намного больше. А мы собирались откладывать деньги на лечение.
— Не сердись, пожалуйста. Я сегодня же поговорю с Сергеем серьёзно. А сейчас могу быстро сходить в магазин, купить что-нибудь готовое.
Марина посмотрела на мужа и почувствовала жалость. Павел оказался зажат между любовью к жене и привычным чувством ответственности за брата. Но доброта, которую оплачивает другой человек, постепенно перестаёт быть добротой.
— Не надо, — твёрдо сказала она. — Я не хочу снова ужинать сосисками и не собираюсь сегодня готовить. Закажу еду для нас двоих. Ты будешь?