— Это человек, который ничего не умеет делать сам.
Варенька задумалась, нахмурив маленький лоб.
— Тогда тётя Лариса ошиблась. Ты всё умеешь.
Ольга прижала дочь к себе и закрыла глаза.
Ей хотелось, чтобы Илья услышал эти слова. Чтобы понял: его молчание заметила уже не одна жена.
Весной Лидия Сергеевна сообщила, что собирается продавать квартиру.
Они сидели на кухне. Последний снег таял за окном, и капли с крыши мерно ударяли по подоконнику.
— Я решила переехать к сестре в посёлок, — сказала свекровь. — Там нужно утеплить комнаты и провести воду. На всё требуются деньги.
Илья побледнел.
— Мам, но мы ведь здесь живём. У Вареньки садик рядом.
— Я и так дала вам достаточно времени, чтобы встать на ноги. Теперь ищите своё жильё.
Ольга смотрела в чашку с остывшим чаем.
К своему удивлению, страха она не почувствовала.
Лишь сильную усталость.
— Сколько у нас времени? — спросила она.
— Месяц. Ну, может, полтора.
Илья провёл ладонью по волосам.
— И куда мы пойдём?
Ольга подняла на него глаза.
Это «мы» прозвучало слишком поздно.
Через неделю она нашла маленькую однокомнатную квартиру недалеко от школы. Мебель там была старая, линолеум — потёртый, а на крохотной кухне двум людям было трудно разойтись.
Зато окна выходили во двор с каштанами, и хозяйка не возражала против ребёнка.
Ольга внесла плату и получила ключи.
Илья ничего не знал.
Она всё ещё ждала.
Ей хотелось услышать от мужа хотя бы однажды:
«Не бойся. Мы справимся. Я рядом».
Но каждый вечер Илья повторял только:
— Нужно ещё поговорить с мамой. Может, она передумает.
А потом позвонила Лариса.
Илья включил громкую связь: в тот момент он мыл посуду.
— Проследи, чтобы Ольга не начала требовать деньги за ремонт, — заявила сестра. — Она почти даром здесь жила. Пусть ещё благодарит. Такие, как она, быстро забывают своё место.
Ольга стояла в дверях кухни.
Илья её увидел.
Их глаза встретились.
В тот миг он ещё мог всё изменить.
Для этого хватило бы одной фразы.
Но Илья просто выключил громкую связь и вышел с телефоном на балкон.
Наутро Ольга стала собирать вещи.
Не всё подряд.
Она взяла одежду Вареньки, книги, любимого плюшевого зайца, несколько кастрюль, постельное бельё и коробку с документами.
Когда Илья вернулся с работы, половина шкафа уже опустела.
— Где вы? — спросил он по телефону.
— В квартире возле школы.
— В какой ещё квартире?
— В той, которую я сняла.
— Оля, ты серьёзно? Почему ты мне ничего не сказала?
Ольга посмотрела на Вареньку. Девочка сидела на полу среди разноцветных карандашей.
— Я говорила тебе почти три года, Илья. Просто ты не хотел меня слышать.
Через полчаса он уже стоял у двери.
— Открой. Нам надо поговорить.
Ольга впустила его.
Илья оглядел тесную комнату, сложенные вдоль стены коробки, детскую куртку на спинке стула.
— Ты правда решила уйти?
— Я решила, что нам нужно многое понять.
— Из-за Ларисы?
— Из-за тебя.
Илья вздрогнул.
— Но я ни разу тебя не оскорблял.
— Зато позволял оскорблять меня другим. И каждый раз был рядом.
— Я просто не люблю ссор.
— Ты избегал ссоры с Ларисой, но каждый день создавал её между нами. Только в этой ссоре никто не кричал. Я молчала, ты молчал, и наша семья постепенно становилась чужой.
Илья сел на табурет возле окна.
— Я думал, ты понимаешь, что я на твоей стороне.
Ольга медленно покачала головой.
— Невозможно быть на чьей-то стороне, если ты всё время молчишь.
Из комнаты вышла Варенька. В руках она держала две чашки из игрушечного сервиза.
— Папа, будешь со мной пить чай?
Илья опустился перед дочерью на корточки и крепко обнял её. Варенька удивлённо пискнула.
— Конечно, буду, солнышко.
В тот вечер они сидели втроём на полу среди неразобранных коробок и пили ненастоящий чай.
Ольга смотрела на мужа и думала: любовь иногда не уходит.
Просто однажды её становится мало, чтобы продолжать жить по-старому.
Через несколько дней все собрались у Лидии Сергеевны.
Лариса едва дождалась, пока они сядут.
— Ну что, сбежала твоя Ольга? Я ведь говорила, что она…
— Довольно, — перебил её Илья.
Лариса замолчала.
— Что?
— Я сказал: довольно. Ты годами унижала мою жену, а я изображал, будто ничего особенного не происходит.
— Какая она тебе жена, если уже ушла?
— Она мать моего ребёнка. Женщина, которую я люблю. И ушла она не из-за тебя. Она ушла из-за моего трусливого молчания.
Лариса покраснела.
— Так теперь во всём виновата я?
— За свои слова отвечаешь ты. А я отвечаю за то, что ни разу тебя не остановил.
Лидия Сергеевна сидела у окна и сжимала пальцами край скатерти.
— Илья, не нужно так разговаривать с сестрой.
Он повернулся к матери.
— Это надо было сказать много лет назад. В тот день, когда Лариса впервые назвала Ольгу нахлебницей, а ты стояла рядом и спокойно мыла чашки.
В комнате стало тихо.
Впервые Илья не попытался спрятаться от этой тишины.
На следующий день он пришёл к Ольге.
Для Вареньки принёс тёплые носки и пакет яблок, а в руках держал ту самую коробку из-под зимних сапог.
— Это твоё, — сказал он. — Я нашёл её на антресоли.
Ольга открыла коробку.
В ней лежали чеки, договоры и квитанции.