Расставляла цветы, закрепляла ленты, проверяла арку для церемонии, чтобы поток холодного воздуха от кондиционера не раскачивал её.
Руки выполняли привычную работу почти автоматически. Сознание словно отстранилось и наблюдало за происходящим со стороны.
Сергей весь день проходил мимо с лицом человека, который наконец сделал правильный выбор и теперь абсолютно в этом уверен.
Когда вечер закончился и я складывала в коробки оставшийся декор, он подошёл.
— Спасибо, Елена. Ты умеешь держаться с достоинством. Мне всегда это в тебе нравилось.
Я улыбнулась и ничего не ответила.
Внутри меня уже поднимались слова, но застряли где-то в горле.
Зато ощущение натянутой струны стало ещё сильнее.
Осенью Сергей снова позвонил.
На этот раз ему нужны были не цветы.
Было воскресенье. Я собирала букет для постоянной клиентки и закрепляла стебли флористической проволокой, когда зазвонил телефон.
— Лен, мне ужасно неудобно, но больше обратиться не к кому. Мы с Алиной пока снимаем квартиру, а теперь хотим внести первый взнос за свою. Не хватает триста сорок тысяч. Я верну максимум через три месяца. На работе почти наверняка будет премия.
Я отложила ножницы.
За окном шёл дождь. Капли мерно били по стеклу, отсчитывая секунды.
— Ты просишь у меня деньги на квартиру для себя и своей новой жены?
На последних словах голос всё-таки дрогнул.
— Лен, ну к кому мне идти? У родителей таких денег нет, у друзей у всех свои трудности. Ты знаешь меня тридцать лет. Я всегда возвращал долги.
Тридцать лет назад я бы перевела деньги, не задав ни одного вопроса.
И, как оказалось, даже теперь старая привычка оказалась сильнее боли.
В тот же вечер я отправила ему деньги по номеру телефона.
Без расписки.
Без договора.
Без единого документа.
Он ведь не был для меня чужим человеком. Он оставался отцом нашей дочери, человеком, с которым я прожила большую часть жизни.
Когда Сергей перезвонил, рядом с ним была Алина.
Я отчётливо услышала её голос:
— Поблагодари её. Скажи, что мы скоро всё вернём.
— Алина передаёт спасибо, — тут же повторил Сергей. — Мы обязательно быстро расплатимся.
Прошло три месяца.
Потом ещё два.
В ноябре я написала ему короткое спокойное сообщение. Без обвинений и без упрёков — просто напомнила о договорённости.
Ответ пришёл через два дня:
«Я помню. Сейчас сложный период. Верну немного позже».
Я перечитала эти слова несколько раз, словно надеялась найти между ними хотя бы приблизительную дату.
Но даты не было.
В студии как раз начался самый загруженный сезон.
Предновогодние заказы, венки, гирлянды, праздничное оформление офисов и ресторанов занимали всё моё время.
Я с головой ушла в работу. О долге вспоминала только поздно вечером, когда в помещении гасли последние лампы и становилось тихо.
Он лежал в памяти тяжёлым камнем.
Я не напоминала о нём при каждом разговоре, не устраивала сцен, не рассказывала знакомым. Просто ждала, когда Сергей сам вспомнит о своём обещании.
Это случилось в начале марта.
В среду вечером он позвонил бодрым, почти праздничным голосом, будто между нами за последние одиннадцать месяцев ничего не произошло.
— Лен, мне очень нужна твоя помощь. У подруги Алины, Даши, в субботу свадьба, а декоратор внезапно отказался. Всё рухнуло в последний момент. Ты не могла бы выручить? Ты же лучшая. Я всем так и говорю.
Я стояла на кухне, зажав телефон плечом. Рука сама потянулась к плите и выключила конфорку, словно тело уже поняло, что этот разговор важнее ужина.
— В субботу? — уточнила я. — Сегодня среда.
— Да, понимаю. Осталось два дня. Даша в истерике, вся задумка разваливается. Но ты ведь однажды спасла нашу свадьбу. Ты умеешь справляться с такими ситуациями.
На заднем плане послышался голос Алины:
— Скажи, что мы заплатим сколько получится. Главное, чтобы она согласилась. У нас совсем нет времени.
Я стояла среди коробок с лентами, проволокой и инструментами. В затылке медленно нарастала тяжёлая боль.
Два дня до свадьбы такого уровня означали бессонные ночи, срочные звонки поставщикам, поиск материалов, сбор конструкций и полную перестройку работы студии ради заказа, о котором ещё вчера я ничего не знала.
— Сергей, — сказала я, — ты помнишь, что должен мне триста сорок тысяч? С прошлого марта.
В трубке повисла тишина. На секунду мне даже показалось, что он забыл: я умею считать.
— Лен, при чём здесь деньги? У людей беда. У девушки свадьба срывается.
— При том, что ты просишь меня двое суток почти не спать и работать практически бесплатно, хотя сам одиннадцать месяцев не возвращаешь долг за квартиру.
— Ты сейчас действительно решила всё свести к деньгам? — его голос мгновенно стал жёстким. — Елена, я думал, ты выше этого.
У меня заледенели ладони.
Внутри болезненно сжалось что-то знакомое — то самое чувство, которое много лет заставляло меня уступать.
Сзади Алина раздражённо сказала:
— Ты можешь наконец решить этот вопрос? Даша сидит и плачет.
— Дай мне подумать до завтра, — ответила я.
И сама завершила разговор.
Я поставила чайник, но через несколько минут поняла, что так и не включила его.