На этот раз даже Сергей удивлённо посмотрел на брата.
— Я ничего не обещал.
— Сделаешь. Мне же надо как-то входить.
— Для начала нужно было спросить Марину, — наконец сказал Сергей.
Лидия Андреевна тут же вмешалась:
— Не надо делать из обычной помощи трагедию. Артём тебе не чужой. Он родной брат Сергея.
— Да, мой брат, — ответил Сергей, — но дом принадлежит Марине.
Он произнёс это тихо, неуверенно, будто уже ждал новой волны недовольства.
Лидия Андреевна повернулась к невестке.
— Ну что ты молчишь? Скажи, что согласна, и закончим этот разговор.
Марина поднялась.
Она прошла в кабинет, открыла нижний ящик стола и вынула папку с документами. В ней хранились договор купли-продажи, выписка из реестра, банковская справка о полном погашении ипотеки и технические бумаги на дом.
Марине не требовалось никому доказывать свои права. Все присутствующие прекрасно знали, кому принадлежит недвижимость. Но теперь она хотела лишить их возможности делать вид, будто вопрос неясен.
Вернувшись на веранду, Марина положила папку перед Сергеем.
Все разговоры стихли.
Артём откинулся на спинку стула.
— Это ещё зачем?
Марина раскрыла папку и развернула выписку так, чтобы документ видели все.
— Этот дом я купила до знакомства с Сергеем. Ипотеку выплатила ещё до того, как он сюда переехал. Единственный собственник указан здесь.
Лидия Андреевна раздражённо постучала пальцами по столу.
— Мы это знаем. Не обязательно устраивать представление.
— Если знаете, тем более странно, что комнаты в моём доме распределяются без меня.
— Артём просит временно помочь.
— Решение уже приняли за мой счёт.
— Сергей тоже здесь живёт. Он имеет право решать.
Марина посмотрела на мужа.
— Серёжа, ты знал, что Артём собирается сюда переехать?
— Нет.
— Ты его приглашал?
— Нет.
— Значит, даже Сергея вы не сочли нужным спросить.
Екатерина недовольно вздохнула.
— Можно подумать, Артём собрался переписывать дом на себя.
— Он собирается жить здесь неизвестно сколько, получить ключ и приглашать друзей. И сообщает мне об этом во время ужина, который я приготовила для людей, годами называющих меня чужой.
Лидия Андреевна выпрямилась.
— Не передёргивай.
— Что именно я передёргиваю?
— Я никогда не говорила, что ты совсем посторонняя.
Марина усмехнулась.
— Вы говорили это постоянно. Иногда прямо мне, иногда считая, что я не слышу.
— Потому что родной ты всё равно не станешь. Это правда.
— Хорошо.
Марина закрыла папку.
— Тогда примите и другую правду. Раз я для вас всегда была чужой, больше не рассчитывайте на мои деньги и мой дом.
На несколько секунд наступила тишина. Из сада донёсся сухой звук: яблоко упало на деревянную скамью.
Улыбка исчезла с лица Артёма.
Екатерина застыла с бокалом в руке.
Лидия Андреевна сузила глаза, пытаясь понять, действительно ли невестка решилась на такой разговор.
— То есть ты отказываешься помочь родному брату собственного мужа?
— Да.
— Из-за одной неудачной фразы?
— Эта «неудачная фраза» звучит много лет. А помощь от меня всё это время почему-то требовалась регулярно.
Марина повернулась к свекрови.
— Когда вам нужны были деньги на лечение, я оплатила часть счёта. Когда Екатерине не хватало на машину, я перевела деньги в салон и потом месяцами ждала возврата. Почти все ваши праздники проходили здесь. Я закупала продукты, готовила, принимала гостей, а потом убирала.
Екатерина поставила бокал на стол.
— Но я всё тебе вернула.
— После нескольких напоминаний. И дело уже давно не только в деньгах.
— А в чём тогда?
— В том, что вы постоянно пользуетесь моей помощью, но не считаете нужным относиться ко мне с обычным уважением.
Лидия Андреевна повысила голос:
— Мы ведь не на развлечения просили! Всё делалось ради семьи.
Марина спокойно выдержала её взгляд.
— Помогать семье естественно, когда тебя самой считают частью семьи. Нельзя годами называть человека чужим, а потом распоряжаться его деньгами, временем и домом.
— Всё записываешь, всё подсчитываешь, — раздражённо сказала свекровь. — Хорошие люди добро не считают.
— Хорошие люди хотя бы благодарят. И не заселяют родственников в чужой дом без согласия владельца.
Артём наклонился вперёд.
— Я ведь не просил купить мне жильё. Пожил бы несколько месяцев и потом съехал.
— Ты меня не спросил.
— Я не думал, что ты откажешь.
— Именно поэтому я и отказываю.
Екатерина резко повернулась к Сергею:
— Ты вообще слышишь? Скажи ей, что она перегибает.
Все посмотрели на Сергея — на человека, которого его родные привыкли считать хозяином дома только потому, что он был мужчиной и принадлежал к их семье.
Он долго молчал.
Перед ним лежала папка с документами. На столе стояли блюда, которые Марина готовила с утра. У двери лежал пакет Лидии Андреевны — одна коробка печенья на шестерых.
Сергей вспомнил лечение матери, деньги на машину сестры, бесконечные застолья. Вспомнил, как после одного из юбилеев Марина до глубокой ночи отмывала кухню, а он просил её не обращать внимания на слова Лидии Андреевны.
Тогда ему казалось, что он сохраняет мир в семье.
Теперь он понял: мир существовал только потому, что Марина снова и снова уступала.