Я остановился сразу за порогом.
Поначалу решил, что ошибся и мне просто послышалось. Может быть, в дальней комнате работал телевизор. Может, что-то с грохотом упало на пол. Но спустя мгновение из глубины дома донёсся женский плач, а за ним — резкий, хриплый мужской голос. Судя по тяжёлому дыханию и интонации, мужчина был пьян и едва сдерживал ярость.
— Дима, отпусти меня… пожалуйста!
Я узнал голос раньше, чем успел осознать услышанное.
Ольга.
Моя дочь.
Внутри всё сжалось так, словно сердце на секунду перестало биться. Я распахнул дверь и бросился внутрь.
То, что я увидел, до сих пор иногда возвращается ко мне во сне.
Дмитрий, пошатываясь, волок Ольгу за руку по коридору. Она упиралась ногами в пол, пыталась освободиться, но он держал её изо всех сил. Ирина стояла рядом на коленях и обеими руками цеплялась за его рубашку.
— Дима, остановись… умоляю тебя! — плакала она.
— Не лезь! — рявкнул он.
Сумка выпала из моих рук.
Она с глухим ударом рухнула на плитку, а лежавшие внутри инструменты разлетелись в стороны и загремели по полу.
Дмитрий резко обернулся.
В доме повисла тишина — плотная, тяжёлая, почти звенящая.
— Алексей?.. — выдавил он, словно не мог поверить, что видит меня.
Я смотрел только на его ладонь, сжимавшую запястье моей дочери.
— Убери руку.
Он усмехнулся, но в этой усмешке уже чувствовалась тревога.
— Ты решил командовать в моём доме?
Я сделал ещё шаг.
— Я сказал: отпусти Ольгу.
Повторять мне не пришлось. Дмитрий разжал пальцы, и дочь тут же отступила к матери.
На её коже остались багровые следы.
И именно тогда во мне поднялось чувство, которое я не испытывал много лет.
Это была не только злость.
Это был страх.
Потому что я вдруг понял: передо мной не случайная ссора, а то, что происходило здесь уже не впервые.
— Сколько раз? — спросил я почти беззвучно.
Ольга опустила взгляд.
— Пап…
— Сколько раз он тебя бил?
— Алексей, не начинай сейчас, — тихо вмешалась Ирина.
Я повернулся к жене.
— А когда мне начинать?
Она замолчала.
Дмитрий тем временем подошёл к столу, налил себе воды и вдруг рассмеялся.
— Вот это встреча. Спаситель семьи вернулся.
Я медленно взглянул на него.
— Тебе смешно?
— Конечно. Всю жизнь ты таскался по чужим квартирам, чинил краны, проводку и двери. А собственных близких защитить так и не смог.
Слова ударили сильнее, чем я ожидал.
Я не ответил.
Просто наклонился и поднял с пола старый разводной ключ. Этот инструмент прожил со мной почти двадцать лет и побывал в сотнях домов.
Улыбка с лица Дмитрия исчезла.
В этот момент из комнаты Павла Николаевича донёсся его голос:
— Что здесь происходит?
Я обернулся.
Сват стоял в дверях.
Одного взгляда на него хватило, чтобы понять: он давно знал, что происходит в этом доме.
Но почему молчал?
И сколько ещё правды от нас скрывали?
Тогда я впервые подумал, что пожар уничтожил не только стены нашего дома.
Он просто выжег всё лишнее и показал гниль, которая давно поселилась внутри этой семьи.
Глава 2. То, о чём все предпочитали молчать
Павел Николаевич неторопливо вышел из комнаты. Сначала посмотрел на сына, потом на Ольгу.
— Алексей, ты всё неправильно понял, — ровно произнёс он.
Несколько секунд я молча смотрел на него.
— Неправильно? — переспросил я. — Я только что видел, как твой сын тащил мою дочь силой.
— Она сама его довела, — без малейшего смущения ответил сват.
Ольга вздрогнула.
Я почувствовал, как пальцы сжимаются в кулаки.
— Замолчи, Павел.
Впервые за всё время он посмотрел на меня не как на человека, которому временно позволили жить под его крышей. В его глазах мелькнул настоящий страх.
— Алексей, не забывай, в чьём доме находишься.
— Я прекрасно это помню.
Я указал на дочь.
— Но теперь я так же хорошо запомню и то, что здесь произошло.
Дмитрий презрительно фыркнул.
— Устроил представление. Между супругами бывает всякое.
— Всякое? — медленно повторил я. — Синяки тоже входят в это «всякое»?
Ольга поспешно спрятала руку за спину, но было поздно. Я уже заметил следы.
Она плакала тихо, почти беззвучно, словно давно привыкла делать это так, чтобы никто не услышал.
И тут произошло то, чего я совсем не ожидал.
Ирина подошла ко мне и, едва шевеля губами, сказала:
— Лёша… я должна тебе кое-что рассказать.
Павел резко повернулся к ней.
— Ирина, не смей!
Она замолчала.
Я посмотрел жене в глаза.
— Что ты хотела сказать?
Ирина долго собиралась с духом. Потом с трудом выдохнула:
— Это продолжается почти год.
В комнате словно выключили звук.
Мне показалось, что пол под ногами качнулся.
— Почти год?
Ольга закрыла лицо руками.
— Папа, я не хотела, чтобы ты узнал.
— Почему?
— После пожара ты и так всё потерял. Я боялась, что ты полезешь разбираться, а потом лишишься ещё чего-нибудь.
Я опустился перед ней на корточки.
— Оленька, ты должна была прийти ко мне.
— Я пыталась.
— Когда?
Дочь медленно посмотрела на мать.
— Не один раз.
Я выпрямился.
Внезапно множество мелочей, на которые я раньше старался не обращать внимания, сложились в одну страшную картину.