Тётя Нина остановилась у места, где когда-то начинался забор, и несколько минут молча наблюдала за незнакомым мужчиной, который безуспешно пытался одолеть заросли крапивы.
Пока выигрывала крапива. Высокие стебли почти доставали мужчине до плеч, коса вязла в них и срезала далеко не всё: некоторые были толщиной с карандаш. Там, где инструмент уже не помогал, он откладывал косу и брался за топор.
— Сынок, — наконец сказала тётя Нина, — ты хотя бы знаешь, сколько этот дом простоял пустым?
— Знаю, — ответил мужчина, не поворачивая головы.
— Двенадцать лет.
— Мне говорили.
Она посмотрела на крыльцо, потом подняла взгляд к крыше. Шифер, судя по всему, потрескался ещё при прежних хозяевах, а над сенями кровля заметно провисла.
— Печь осматривал?
— Осматривал.
— Она же почти развалилась.
— Знаю.
— Колодец видел?
Мужчина распрямился и вытер рукавом пот со лба.
— Видел. Весь заилен.
— И что собираешься с ним делать?
— Очистим.
Тётя Нина сузила глаза. Слово «очистим» она слышала уже не раз. Приезжали городские, красили стены, меняли окна на пластиковые, а потом после первой же зимы выставляли дом на продажу — обычно вдвое дороже.
— А о местной зиме тебе рассказывали?
— Немного.
— Немного! — Нина всплеснула руками. — Здесь снегом так заметает, что утром калитку не открыть, пока лопатой не поработаешь. Электричество иногда пропадает на три дня, а случается — и на неделю. И до трассы ещё добраться попробуй.
Мужчина поставил топор на землю, немного подумал и неожиданно спросил:
— А мёд у вас здесь хороший?
Тётя Нина даже растерялась.
— Какой ещё мёд?
— Обычный. Мы с женой хотим поставить пасеку.
Она посмотрела на него так, словно он сообщил, что собирается разводить в деревне страусов. Потом ещё немного постояла, развернулась и отправилась домой.
Через час об этом знала вся деревня.
А началась эта история с одной-единственной банки мёда.
Сергей купил её осенью на ярмарке. Не потому, что специально искал мёд, — просто проходил мимо прилавков и вдруг остановился. Принёс банку домой, поставил на кухонный стол и пошёл в душ.
Вера открутила крышку и наклонилась над банкой, чтобы почувствовать запах. И неожиданно заплакала.
Сама она не сразу поняла, что произошло. Просто из мёда пахло липовым цветом, воском и ещё чем-то давно забытым — тем, чего в городе не встретишь уже много лет. Этот аромат вернул её в детство, в деревню, где она каждое лето проводила у деда Ефима.
У деда было двенадцать пчелиных семей. Вера могла подходить к ульям, но он всегда напоминал: стоять нужно спокойно, не размахивать руками и не делать резких движений. Однажды дед позволил ей подержать рамку — тяжёлую, тёплую, наполненную живым гулом. Девочка испугалась и чуть не выронила её, а Ефим только расхохотался.
Каждую осень он оставлял для внучки отдельную трёхлитровую банку. На бумажке, приклеенной к стеклу, карандашом выводил: «Верин мёд».
Дед умер, когда Вере исполнилось четырнадцать. Пасеку продали соседу, а банка каким-то чудом осталась.
В тот вечер Сергей и Вера просидели на кухне почти до трёх часов ночи.
Жили они вполне обычно. Сергей занимался программированием в большой компании, часто задерживался в офисе, а дома ещё долго сидел за ноутбуком. Вера работала бухгалтером в небольшой фирме, где директор мог вспомнить о «срочном» отчёте за десять минут до окончания рабочего дня.
Они держались на кофе и спали примерно по шесть часов.
Выходные не приносили облегчения. Впереди всегда были магазин, уборка, накопившиеся дела, а вечером воскресенья появлялось знакомое ощущение: завтра всё начнётся сначала.
— А если не просто мечтать? — спросила тогда Вера.
— О чём?
— Продать квартиру. Уехать отсюда.
Сергей долго не отвечал.
Потом сказал:
— Уволиться я смогу только в марте. А искать дом надо уже сейчас. Весной цены поднимутся.
Она готовилась к чему угодно — к спору, смеху, отказу. Но не к такому спокойному и деловому согласию.
Подходящий дом нашёлся быстро. В объявлении имелись всего три фотографии и короткая фраза: «Кирпичный дом, требуется ремонт». Стоимость оказалась ниже цены подержанной машины. Все документы они оформили за полдня.
В первый раз подъехав к воротам, Сергей и Вера ещё долго сидели в машине, не решаясь выйти.
Дом был сложен из белого кирпича, который за годы потемнел от дождей. Под окнами расползлись серые потёки, почти все стёкла разбились, а в пустых рамах торчали острые осколки. Крыша над сенями просела, шифер местами съехал. Двор целиком зарос крапивой. От забора остались лишь кривые столбы да куча прогнивших досок, затерявшихся в траве.
Вера обошла дом и вдруг остановилась.
За бывшим огородом начинались луга. Дальше серебрилась река, а за ней темнела старая липовая роща — густая, почти чёрная даже под ярким солнцем.
Перед глазами простиралось огромное пространство, уходившее к горизонту, а над ним раскинулось чистое небо.
Вера стояла неподвижно, пока за спиной не послышались шаги.
— Сергей, — тихо сказала она, — ответь честно. Мы справимся?
— Справимся.
— Посмотри на этот дом.
— Я смотрю.