— Я не собираюсь оплачивать жизнь твоих родственников. Ты меня понял? — сказала Ольга негромко, но так холодно, что на кухне будто сразу стало нечем дышать.
Андрей медленно поднял глаза от чашки кофе. По её стенкам стекала молочная пенка, и он несколько секунд смотрел на неё, словно надеялся, что смысл сказанного каким-то образом изменится.
— Что значит «оплачивать»? — переспросил он, нахмурившись.
— Именно то, что я сказала. Я тебе не банкомат и не обязана содержать твою мать, сестру и её детей.
— Оль, ты говоришь какую-то ерунду, — Андрей попытался усмехнуться, но улыбка вышла натянутой. — Никто не просит у тебя огромных денег. Мама попросила немного помочь. У неё долг за коммунальные услуги, да и в ванной трубы совсем развалились. Там постоянно течёт вода.
— Вот именно, — перебила Ольга. — «Немного помочь», «только сейчас», «пока трудный период». Я слышу это уже третий год. Сколько ещё должен длиться этот «период»?
Андрей поднялся и начал ходить по кухне. За окном медленно ползли тяжёлые осенние облака. Был октябрь, середина месяца. С самого утра моросил холодный дождь, и на подоконнике темнели дорожки от стекавших капель. Обычная суббота вдруг стала похожа на начало большой семейной катастрофы.
— Оль, мама ведь тебе не чужой человек, — заговорил он тише. — Ты знаешь, как ей тяжело после смерти отца.
— Только не надо снова об этом, — резко ответила она. — Я понимаю, что ей тяжело. Но поддержать человека один раз — совсем не то же самое, что постоянно расплачиваться за его решения. Год назад твоя мать решила затеять ремонт, хотя прекрасно знала, что живёт на небольшую пенсию. Потом оформила кредит. Теперь ты каждый месяц отдаёшь банку пять тысяч. А когда я спрашиваю, откуда мы возьмём деньги, ты отвечаешь: «Что-нибудь придумаем». Ну вот, пришло время придумывать.
Он вернулся на стул и устало потёр лицо ладонями.
— Тебя повысили, — сказал Андрей после короткой паузы. — Зарплата теперь почти вдвое больше. Тебе что, жалко?
Эта фраза ранила Ольгу сильнее, чем если бы он закричал.
— Жалко? — медленно переспросила она. — Нет. Мне не жалко. Мне больно и обидно. Я два года работала до изнеможения, чтобы мы перестали жить от зарплаты до зарплаты. Хотела, чтобы у нас появилась возможность нормально отдыхать, что-то откладывать, не считать каждую покупку. А ты уже решил, что все дополнительные деньги нужно отдать твоей матери, которая уверена: сын обязан обеспечивать её до конца жизни.
Андрей ничего не ответил. Он чувствовал не столько злость, сколько растерянность. Разговор внезапно стал слишком большим для одной утренней ссоры. Казалось, он произнёс лишь неудачную фразу, а вслед за ней начали рушиться стены, которые супруги возводили вокруг своих проблем годами.
Ольга отвернулась к окну. В стекле отражалось её уставшее лицо. Взгляд казался чужим — слишком взрослым и слишком измученным тем, что она так долго старалась не замечать.
— Я не против помогать людям, — сказала она уже спокойнее. — Но когда помощь превращается в обязанность, это уже не помощь. Это зависимость. И я больше не хочу быть частью вашей семейной бухгалтерии.
— Не вашей, а моей, — машинально поправил Андрей.
— Нет, именно вашей. Твоя мать, твоя сестра, твои племянники. Для них ты — гарантия, что кто-то всё оплатит. А я тогда кто? Кошелёк?
Он хотел возразить, но слова не пришли.
Ольга слишком точно описала то, от чего он сам годами отворачивался.
Накануне вечером она вернулась домой поздно, совершенно вымотанная. После напряжённого рабочего дня у неё тяжело гудела голова. Неожиданно её вызвал генеральный директор и сообщил, что прежний руководитель отдела увольняется. Затем предложил Ольге занять его место.
Новая зарплата была почти в два раза выше прежней.
Должность — гораздо серьёзнее.
Ответственность — огромная.
Весь вечер Ольга металась по квартире. Несколько раз открывала ноутбук, просматривала вакансии и тут же закрывала его. Ставила чайник, забывала о нём, возвращалась на кухню и снова уходила в комнату. Ей хотелось одновременно согласиться и спрятаться от этого предложения.
Когда Андрей пришёл, она всё-таки рассказала о повышении.
Он искренне обрадовался, крепко обнял её, поцеловал в висок, а затем задал единственный вопрос:
— А сколько теперь будут платить?
С него и началось всё остальное.
— Ты неправильно меня поняла, — теперь Андрей старался говорить мягче. — Мы семья. У нас ведь всё общее.
— Не всё, — сразу ответила Ольга. — Я не давала согласия становиться спонсором твоей родни.
— Мама просит не просто так. У неё правда проблемы.
— Проблемы — это когда человек оказался в положении, из которого не может выбраться. А твоя мать каждый раз выбирает самый удобный способ: звонит сыну и говорит: «Андрюша, выручи». И ты выручаешь. Даже если после этого мы сами остаёмся без денег.
— Тебе трудно помочь? — в его голосе снова появилась резкость. — Мама ведь и для тебя многое делала!