Потом начал читать вслух.
Спокойно, отчётливо, почти протокольным голосом.
— Выписка из Единого государственного реестра недвижимости. Квартира общей площадью семьдесят четыре целых две десятых квадратного метра. Правообладатель — Белова Светлана Игоревна. Вид права — собственность. Доля — единоличная. Дата регистрации — две тысячи девятнадцатый год.
— Что? — выдохнула свекровь.
Сергей Владимирович перевернул страницу.
— Договор купли-продажи от того же года. Покупатель — Белова Светлана Игоревна. Стоимость объекта — четыре миллиона триста тысяч рублей.
Он взял следующий документ.
— Свидетельство о праве на наследство по закону. Двухкомнатная квартира на улице Гражданской. Наследник — Белова Светлана Игоревна. Год оформления — две тысячи четырнадцатый.
Ещё один лист.
— Договор продажи этой квартиры. Стоимость — четыре миллиона триста пятьдесят тысяч рублей. Банковские выписки подтверждают: деньги от продажи наследственного имущества поступили на счёт и в том же месяце были направлены на приобретение нынешней квартиры.
Участковый поднял глаза.
— Получается, недвижимость приобретена на средства от продажи наследства. Основания прозрачные.
На кухне стало так тихо, что слышно было, как работает холодильник.
— Это неправильно, — сказала Лидия Аркадьевна. — Это квартира моего сына. Андрей сам в девятнадцатом сказал: «Мы купили квартиру».
— Он говорил «мы» о нашей семье, — ответила я. — А вы услышали только то, что хотели услышать. За семь лет ни разу не спросили, на кого оформлено жильё.
Свекровь замолчала.
Она смотрела на документы. Губы шевелились, но слова не складывались.
— У вас есть бумаги, подтверждающие право собственности? — спросил участковый.
— У меня здесь регистрация!
— Регистрация не превращает человека в собственника. Право подтверждается вот этим документом.
Он постучал пальцем по выписке.
Женщина, которая тридцать семь лет руководила общежитием по журналам и спискам, стояла посреди чужой кухни без единой бумаги, подтверждающей её заявления.
— Тогда хотя бы её выселите, — тихо сказала она.
— Я никого не буду выселять, — ответил Сергей Владимирович. — Полиция такими вопросами не занимается. Это гражданско-правовой спор. Собственник здесь один, и он находится в своей квартире на законных основаниях. Причин для вмешательства я не вижу. Если у сторон имеются имущественные претензии, их решают в суде.
Он закрыл папку.
— Вызов зарегистрирован? — спросила я.
— Разумеется. Я составлю рапорт.
— Хорошо. Он мне пригодится.
Именно тогда я приняла решение.
До этого я ничего не планировала.
Просто поняла, что более подходящего момента может не быть.
В квартире находился сотрудник полиции.
В дверях стояла соседка.
На столе лежали все необходимые документы.
Я взяла лист бумаги и ручку, села и начала писать печатными буквами. Так когда-то учил меня дед: всё важное оформляй разборчиво, чтобы потом никто не спорил из-за почерка.
«Требование об освобождении жилого помещения и снятии с регистрационного учёта в срок до тридцать первого числа».
Я положила бумагу перед свекровью и протянула ей ручку.
— Распишитесь, что получили. Второй экземпляр останется у меня.
— Что ты делаешь? — прошептала она. — Ты понимаешь, что делаешь?
— Даю вам четыре недели. До тридцать первого числа. Если вы не съедете и не сниметесь с регистрации, я подам иск в районный суд.
— Мне шестьдесят шесть лет!
— Я знаю. Три недели назад сама убирала со стола после вашего дня рождения.
Марина Петровна прикрыла рот ладонью.
Участковый отвернулся. Это уже была не его история, и ему явно хотелось, чтобы она скорее закончилась.
Лидия Аркадьевна не сразу взяла ручку.
Рука у неё дрожала.
Подпись получилась неровной, почти ломаной.
Я достала телефон и прямо при всех позвонила Татьяне. Включила громкую связь и положила аппарат между чашками и бумагами.
— Татьяна, добрый вечер. Это Светлана. Сегодня ваша мама вызвала полицию, чтобы выселить меня из моей собственной квартиры. У неё ничего не вышло. Тридцать первого числа она переезжает к вам.
— Куда ко мне? — раздалось из телефона. — У меня двое детей и однокомнатная квартира!
— Зато у вас есть два миллиона сто тысяч рублей, которые четыре года назад мама получила от продажи дома. На эти деньги и решайте вопрос с жильём. У меня для неё места больше нет.
Я завершила разговор.
Участковый ушёл примерно через десять минут. Оставил номер телефона и посоветовал всё же попробовать договориться без суда.
Марина Петровна ушла ещё раньше, унося свежую новость на седьмой этаж.
Свекровь закрылась у себя.
Дедушкин буфет стоял рядом с ней вдоль стены. Дверцы по-прежнему открывались только наполовину.
Я осталась на кухне одна.
Собрала бумаги.
Разложила их по порядку.
Убрала в жестяную коробку.
Закрыла крышку.
Она привычно хрустнула.
Потом я просто села и несколько минут смотрела в одну точку.
Плечи вдруг опустились.
И я впервые осознала, что, кажется, все четыре года держала их напряжёнными.
Чайник я не включила. Просто набрала воду из-под крана и выпила стоя.
Как после особенно тяжёлой смены.
В девять вечера позвонил Андрей.