Осенью Лиза пошла в маленькую школу, где учились дети из нескольких соседних деревень. Учительница Марина Сергеевна знала о её молчании и не заставляла отвечать вслух. Девочка писала ответы в тетради и училась очень хорошо. Особенно легко ей давалась математика — вскоре она стала одной из лучших учениц в классе.
Поначалу дети сторонились Лизы. Называли её странной и немой. Но девочка почти не реагировала. Одиночество давно стало для неё привычным.
Главное было вернуться вечером домой — в мастерскую, где пахло свежим деревом и клеем, где под зелёным абажуром горела лампа, а возле верстака стоял Ефим Андреевич.
Именно это место Лиза впервые назвала своим домом — пусть и про себя.
Тем временем разговоры в деревне не прекращались.
— Ну что, Пелагея, заговорила девочка? — однажды спросил Степан Никитич возле колодца.
— Нет. Всё так же молчит. И Ефим рядом с ней молчит. Хоть радио купили бы, что ли.
— А если она никогда не заговорит? — задумалась Вера Михайловна. — Говорят, бывает, что после долгого молчания речь не возвращается.
— Ефиму надо было свозить её к специалистам, — рассуждали другие. — Сейчас врачи всякими такими случаями занимаются.
Но Ефим никуда Лизу не вёз. Он верил, что однажды девочка заговорит сама. Не потому, что её заставят, а потому, что ей понадобится сказать что-то действительно важное.
Ефим и сам мог молчать по нескольку дней. Но если возникала необходимость, говорил — коротко, без лишнего.
Прошла осень, затем зима. Наступила новая весна. Незаметно минул почти год.
А ночью двадцать второго апреля Ефим проснулся от запаха дыма.
Сначала он решил, что загорелась печь. Но печь давно не топили — стояли тёплые дни. Мужчина вскочил, распахнул дверь в сени и увидел, что из мастерской валит густой чёрный дым.
Позже выяснилось, что загорелась старая проводка. Внутри лежали сухие доски, опилки и стружка, поэтому огонь распространился мгновенно.
— Лиза! — закричал Ефим. — Лиза, вставай!
Девочка уже сидела на кровати, широко раскрыв глаза. Мужчина подхватил её, завернул в одеяло и вынес во двор.
— Стой здесь! Не двигайся!
После этого он снова бросился в дом.
На столе лежали документы и деньги, которые Ефим откладывал всю зиму. Но вдруг мужчина вспомнил о рисунках Лизы. Самые первые её работы он хранил в ящике верстака. Почему именно сейчас они показались ему такими важными, Ефим не смог бы объяснить. Просто понял: оставлять их в огне нельзя.
Он ворвался в мастерскую. Пламя уже лизало стены, с потолка сыпались щепки, едкий дым обжигал глаза и лёгкие. Ефим добрался до верстака, вытащил папку с рисунками и повернул к выходу.
В этот момент сверху раздался грохот.
Тяжёлая балка упала возле двери, перекрыв проход. Ефим отступил в сторону, но почти сразу рухнула ещё одна перекладина и ударила его по спине. Мужчина упал на пол. Дым затянул всё вокруг.
Лиза сидела на траве в нескольких шагах от горящего дома и смотрела на огонь.
Пламя вырывалось из окон, крыша начинала оседать. А внутри оставался Ефим Андреевич — единственный человек, который забрал её из детского дома. Тот, кто никогда не требовал от неё говорить. Кто просто жил рядом, поставил цветок на подоконник, научил различать запах свежей сосновой стружки и не боялся тишины.
Лиза открыла рот.
И закричала.
— Папа! Папа! Папа!
Голос получился хриплым, сорванным, непривычным. Горло слишком долго молчало. Но это был её голос.
— Папа! Помогите! Там мой папа!
В окнах деревенских домов один за другим загорелся свет. Залаяли собаки. Первым прибежал Степан Никитич — на одной ноге у него был сапог, а телогрейку он накинул прямо поверх рубахи.
— Что случилось? Где огонь?
Лиза схватила его за руку.
— Там папа! Он внутри! Спасите его!
Степан на секунду замер. За целый год он впервые услышал голос девочки. Но тут же бросился к дому.
Следом прибежали остальные жители. Кто-то нёс вёдра, кто-то лопату, кто-то багор. Дом горел почти целиком, но сарай, примыкавший к мастерской, пока ещё не успел вспыхнуть полностью.
Ефима вытащили через пролом в стене сарая. Степан Никитич и соседский парень Миша пробрались сквозь дым, нашли мужчину без сознания возле верстака и вынесли наружу.
Ефим был весь в саже. Он получил ожоги, сломал ребро и надышался дымом, но остался жив.
Лиза упала перед ним на колени, схватила его за руку и разрыдалась. Впервые за два года её плач разнёсся по всему двору.
— Папа… папочка… только не умирай… пожалуйста, не умирай…
Скорая приехала примерно через час. Ефима отвезли в районную больницу. Лизу разрешили взять с ним. Молодая фельдшер едва сдерживала слёзы, глядя, как девочка не выпускает руку мужчины.
Документы сгорели вместе с домом, но той ночью никто не думал о бумагах.
В больнице Ефим провёл около двух недель. Врачи лечили ожоги, перелом ребра и тяжёлое отравление дымом. Организм у мужчины оказался крепким, и он постепенно пошёл на поправку.
Все эти дни Лиза жила у фельдшерши, которая сама предложила временно приютить её. Каждый день девочка приходила в палату, садилась рядом с кроватью и разговаривала с отцом.