— Будешь Тузиком, — решила Марина, вытирая щенка старым махровым полотенцем.
Щенок, конечно, не понял ни слова. Но хвостом несколько раз ударил по полу.
Сначала Тузик сгрыз её домашнюю тапочку. Потом добрался до зарядного кабеля. Через несколько дней аккуратно откусил угол линолеума возле двери — ровно, будто вырезал из него кусочек пирога.
Марина ругалась, вздыхала и обещала отдать его кому-нибудь, кто сможет воспитать собаку лучше.
Но впервые за долгие годы в её квартире появился тот, с кем можно было разговаривать вслух.
Теперь она просыпалась в половине шестого утра: возле двери уже сидел Тузик и терпеливо ждал прогулки, иногда зажимая поводок в зубах. Поначалу соседи ворчали из-за его топота и возни на лестнице, но со временем привыкли. А тётя Зина со второго этажа даже стала выносить ему сухарики, пряча их в кармане халата.
* * *
Всё изменилось в середине января, когда Марина вышла с Тузиком на площадку возле девятиэтажного дома.
Неподалёку от качелей стоял мужчина в тёплой куртке с меховым воротником. Марина отстегнула поводок. Тузик обожал носиться между металлическими столбиками, делая круг за кругом.
И вдруг мужчина резко окликнул его:
— Малой! Эй, малой, ко мне!
Тузик сорвался с места.
Он бежал так, как собаки бегут только к своим хозяевам: изо всех сил, подпрыгивая, размахивая хвостом и издавая радостный нелепый визг. У Марины от этого звука внутри всё оборвалось.
Мужчина уже присел на корточки и раскрыл руки.
— Вы что делаете? — Марина бросилась следом, схватила поводок и дёрнула его на себя сильнее, чем хотела.
— Это мой пёс, — мужчина поднялся. — Я его месяц разыскиваю!
— Ваш?
Марина тоже выпрямилась. Колено снова пронзило болью, но сейчас она даже не почувствовала её как следует.
— Ваш пёс сидел под гаражом на морозе и дрожал так, что зубы стучали. Где вы были, когда он там замерзал?
— Искал, — спокойно ответил мужчина. — Все гаражи обошёл, дворы проверил. Объявления расклеивал, в интернете писал. Вы их видели?
— Нет.
— Потому что не искали.
Они стояли друг напротив друга всего в нескольких шагах, но уже успели мысленно вынести собеседнику приговор. Тузик сидел между ними и переводил взгляд с одного лица на другое. Хвост его весело бил по снегу. Он был счастлив и совершенно не догадывался, что люди рядом решают, с кем ему теперь жить.
Мужчина достал телефон. Несколько секунд листал фотографии, щурясь от яркого экрана, пока наконец не остановился.
— Вот.
На снимке был тот же щенок. Та же белая отметина на груди, та же лапа с розовой подушечкой. Только выглядел он моложе, меньше и соннее.
— Тридцатого декабря, — пояснил мужчина. — Вечером кто-то начал запускать петарды. Он испугался, выскользнул из поводка и убежал. Я сразу бросился за ним, но след потерял. Потом искал возле гаражей. Там темно, фонарь давно не работает.
Марина ничего не ответила.
Она протянула мужчине поводок. Пальцы дрожали, и это разозлило её сильнее всего. Она не хотела, чтобы незнакомец видел, как трудно ей отдавать собаку.
— Забирайте.
Мужчина посмотрел на поводок, потом на её руку, а затем на Тузика.
Но брать его не стал.
— Как вы его назвали?
— Тузик.
— Тузик… — медленно повторил мужчина, будто пробовал это имя на слух. — Я ему так и не придумал кличку. Он у меня всего четыре дня прожил. Всё звал его «малой».
Некоторое время он молчал, а потом спросил:
— В котором часу вы обычно выходите?
— Утром в шесть. Вечером около семи.
— Тогда я тоже буду приходить к шести, — сказал он. — Если вы не станете меня прогонять. Меня зовут Михаил.
— Марина.
Она сама удивилась, что назвала только имя, не добавив привычное «Марина Сергеевна». Рядом с ним почему-то не хотелось прятаться за отчеством.
* * *
Михаил не обманул. Он действительно начал приходить.
Первые две недели они почти не разговаривали. Просто шли по знакомому маршруту вдоль гаражей, Тузик мчался впереди, обнюхивал сугробы и время от времени оглядывался, проверяя, идут ли за ним его люди. Михаил держал в руке термос.
Обычно где-то на середине дороги он молча откручивал крышку, наливал туда чай и протягивал Марине.
Постепенно разговоры стали длиннее.
Михаил всю жизнь работал столяром. В частном секторе за трамвайными путями у него была небольшая мастерская. Сын уехал в Киев — сначала собирался всего на год, но потом остался там насовсем, как это часто бывает. После его отъезда в доме стало так тихо, что Михаил начал держать включённым радио даже тогда, когда не слушал ни одной передачи. А потом знакомая предложила ему взять щенка, чтобы в пустом доме хоть кто-то встречал его у двери.
— И вот какого хозяина из меня вышло, — сказал он однажды. — Потерял собаку на четвёртый день.
В феврале Михаил починил у Марины кран в ванной. Тот капал уже третий год, и она давно привыкла подкладывать под него кружку.
Михаил ползал под раковиной, стучал по трубам, крутил вентили, потом вытер руки о принесённую с собой тряпку и сказал:
— Тут не ремонтировать надо, а всё менять. Иначе это будет не починка, а бесконечное латание дыр.
Марина кивнула, прикидывая, что новые трубы обойдутся ей примерно в восемь зарплат.