— Ты проснулась? Я хотел тихо уйти, чтобы не разбудить. Всё уже в машине. Павел должен подъехать минут через десять.
— Мне очень плохо.
Я с трудом перевернулась на бок и подтянула колени.
— Вызови скорую. Я не могу встать.
Сергей нахмурился, положил свитер и подошёл к кровати. Посмотрел на меня сверху вниз.
В его глазах не было испуга.
Ни тревоги, ни страха.
Только раздражение, будто моя боль появилась в самый неподходящий момент и испортила ему долгожданное утро.
— Что случилось? Вчера же всё было нормально. Где болит?
— Справа, в животе. Очень сильно. Меня тошнит. Пожалуйста, вызови врачей.
Он посмотрел на часы, затем на экран телефона.
— Может, просто отравилась? Ты ведь ела салат с майонезом. Я ещё говорил, что он несвежий. Выпей таблетку, уголь. Полежи, должно отпустить.
— Это не похоже на отравление. Мне больно даже дышать. Сергей, останься со мной до приезда скорой. Мне страшно.
С улицы донёсся короткий автомобильный сигнал.
Павел.
Сергей вздрогнул, словно услышал приказ. Схватил рюкзак, поставил его обратно и снова повернулся ко мне.
— Послушай, мы полгода готовились к этой поездке. За базу заплатили, лодку оплатили, ребята внесли деньги. Если я останусь, я подведу всю компанию. Ты ведь не умираешь? Наверное, просто желудок прихватило или колика. Сама вызови скорую, они скоро приедут. Чем я тебе помогу? Я не врач.
Он говорил быстро, почти не делая пауз.
И внезапно я поняла: убеждает он уже не меня.
Он пытался убедить себя.
Я смотрела на него сквозь пелену боли и не могла поверить, что передо мной стоит мой муж.
— Ты действительно сейчас уйдёшь? — тихо спросила я.
С улицы снова посигналили — на этот раз дважды и настойчивее.
Телефон в кармане Сергея завибрировал.
— Да что же это такое! — раздражённо выдохнул он и сбросил вызов. — Только не выставляй меня чудовищем. Ты взрослый человек. Врачи приедут, сделают укол — и всё пройдёт. Если окажется что-то серьёзное, позвонишь. Там связь плохая, но я буду проверять телефон. Мне пора. Павел уже злится.
Он наклонился и быстро поцеловал меня в мокрую от пота щёку.
Потом взял рюкзак и вышел.
Через несколько секунд хлопнула входная дверь, повернулся ключ в замке.
Я осталась одна.
Следующие полчаса запомнились отдельными обрывками.
Я сама нашла телефон.
Сама набрала 112.
Сама сползла с кровати.
Держась за стену, почти доползла до двери. Я понимала: если потеряю сознание раньше приезда врачей, они не смогут попасть в квартиру.
Скорая приехала быстро.
Две женщины-медика едва взглянули на меня и сразу начали действовать.
— Похоже на острый аппендицит. Возможно, уже развивается перитонит. Срочно в хирургию, — сказала старшая, готовя укол. — Кто-нибудь есть дома? Муж, родственники? Кто соберёт вам вещи?
— Никого, — прошептала я.
Лекарство растекалось по телу тяжёлым теплом.
— Муж уехал на рыбалку.
Врач задержала на мне взгляд, но ничего не сказала. Только помогла переодеться и позвала водителя с носилками.
Примерно через час после поступления в больницу меня уже оперировали.
Позже выяснилось, что аппендикс успел разорваться и начался локальный перитонит.
На утреннем обходе хирург, молодой мужчина с усталым лицом, не стал смягчать слова:
— Если бы вы подождали ещё два-три часа, всё могло закончиться гораздо хуже. Вам очень повезло, что вы вовремя вызвали скорую.
Я лежала в палате интенсивной терапии и смотрела в белый потолок. Рядом мерно пищали приборы.
После наркоза и пережитого страха внутри будто всё выгорело.
На тумбочке завибрировал телефон. Я с трудом повернула голову.
Там были сообщения от мамы, сестры Ирины, коллег.
От Сергея пришло всего одно. Оно было отправлено около четырёх часов назад:
«Доехали хорошо. Жара ужасная, комаров полно. Палатки уже поставили. Как живот? Таблетки выпила?»
Я перечитала его несколько раз.
«Как живот?»
«Таблетки выпила?»
И именно тогда во мне что-то тихо надломилось.
Без слёз.
Без истерики.
Просто окончательно рухнуло.
Я не ответила. Только поставила телефон на беззвучный режим.
К вечеру в больницу прибежала Ирина. Лицо у неё было белым, глаза опухли от слёз, а в руках она держала пакет с домашним куриным бульоном.
Она села рядом и сразу расплакалась.
— Марина, господи… Мама чуть с ума не сошла, когда узнала. Как ты? Почему не позвонила утром?
Я слабо улыбнулась.
— Утром мне было не до разговоров. Операцию уже сделали, теперь всё нормально.
Ирина вытерла лицо салфеткой, высморкалась, а затем вдруг нахмурилась.
— А Сергей где?
Я поняла, кого она имеет в виду.
— Я ему звонила, но телефон недоступен. Он выключен?
— Он в Астрахани.
Ирина замерла.
— Где?
— На рыбалке.
Несколько секунд она молча смотрела на меня.
— Подожди. Он уехал, когда тебя забрала скорая?
— Нет. Он уехал примерно за десять минут до того, как я её вызвала. Сказал, что Павел оплатил лодку и он не может подвести друзей.
Лицо Ирины покраснело.
Она медленно поднялась.
— Я его уничтожу. Сейчас найду номер Павла через его жену, потом позвоню на базу. Я устрою ему такую рыбалку, что он своими удочками подавится!
— Не надо.
Я удержала её за руку. Сил почти не было, но голос прозвучал твёрдо.